История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

которую все считали недалекой, робкой и неуклюжей. На ум пришли два выражения: «Большая мудрость подобна глупости» и «Духовная красота скрывается в сердце». Хотя следовало признать, что, будь Ю Фанъинь расчетливой и хитрой, никогда не отважилась бы на такой смелый поступок. Чем простодушнее человек, тем легче ему совершить решительный шаг.

Хотя Цзян Сюэнин пришла расспросить о соляном промысле, новость о предстоящем браке поразила ее, словно удар обухом по голове, поэтому, когда Ю Фанъинь перешла к делу, барышня слушала как в тумане. Доля на десять тысяч лянов уже оформлена. Жэнь Вэйчжи согласился, что ее можно будет переуступить. Старшая сестрица Ю Юэ тоже вложила в предприятие две тысячи. Все развивалось удивительно гладко: расстановка сил была завершена, оставалось дождаться результата.

День подходил к концу, однако Цзян Сюэнин еще немного посидела у Ю Фанъинь. Она понимала, что хочется сказать многое, но не знала, с чего начать.

– Сегодня я покинула дворец, – произнесла она наконец. – Там сейчас неразбериха, и мне пока не придется туда возвращаться. Я буду дожидаться вызова во дворец у себя дома, поэтому времени для разговоров у нас теперь достаточно. Через несколько дней я опять навещу тебя.

Ю Фанъинь проводила ее до двери. Чжоу Иньчжи ждал у порога и довел барышню до самых ворот. Снаружи стоял экипаж.

– Возвращаемся домой, барышня? – спросил возница, увидев хозяйку.

Цзян Сюэнин кивнула в рассеянности, а усевшись в экипаж, сразу нахмурила брови. Как ни крути, тревога не отпускала. Чем дольше она размышляла, тем больше склонялась к мысли, что этот брак – какая-то несуразица.

«Нет, так не пойдет. Я же этого Жэнь Вэйчжи даже в глаза не видела. А если он мошенник?»

Меж бровей барышни пролегла глубокая складка. Когда экипаж поворачивал на дорогу, ведущую к дому, она приподняла занавеску и распорядилась:

– В усадьбу потом. Сперва едем на постоялый двор «Аромат Сычуани».

Вообще-то, ей следовало держаться от этого дела подальше, ведь после истории с сырым шелком остались хвосты. Мало ли кто за ней исподтишка наблюдает. Раскрывать себя было опасно, однако барышня не думала об осторожности. Она обязана увидеть этого Жэнь Вэйчжи!

Возница удивился, впрочем, хорошо зная крутой нрав хозяйки, спорить не стал. Поворчал про себя, что, если не вернуться в усадьбу до темноты, господа могут встревожиться, и подстегнул лошадей. Вскоре повозка остановилась у постоялого двора. Цзян Сюэнин сразу направилась внутрь и заявила, что хочет видеть Жэнь Вэйчжи. Тот по-прежнему занимал комнату на втором этаже. Увидев на пороге незнакомую девушку, он удивился. По одежде и манерам было ясно, что гостья не из купцов, и молодой человек, сбитый с толку, спросил:

– Позвольте узнать, чем обязан?

Не снизойдя до ответа, Цзян Сюэнин трижды осмотрела Жэнь Вэйчжи с головы до ног, а затем дважды обошла его кругом: слева направо и справа налево. Складка на ее лбу так и не разгладилась. Жэнь Вэйчжи чувствовал себя свиной тушей, выставленной на продажу. Странная барышня выглядела точь-в-точь как придирчивая и сварливая покупательница… Любому стало бы не по себе, и Жэнь Вэйчжи не был исключением: по спине у него пробежал холодок. Молодой человек неловко закашлялся и осторожно осведомился:

– Вы по какому делу, барышня?

Только тогда Цзян Сюэнин остановилась. Выглядел Жэнь Вэйчжи вполне достойно: фигура статная, внешность приятная, но походил он скорее на книжника, чем на торговца. Неудивительно, что его соляной промысел пришел в упадок. Вроде бы человек неплохой, и все же… затея с браком девушке все равно не нравилась. Ну какой из этого парня жених?

– Ты и есть Жэнь Вэйчжи? – уточнила она.

– Да, – подтвердил тот в замешательстве.

Взгляд Цзян Сюэнин стал суровым и испытующим.

– Ты заключил с Фанъинь договор и собираешься жениться на ней?

Жэнь Вэйчжи наконец понял, зачем она пришла. Однако ведь барышня Ю, казалось, не упоминала, что кого-то в отеческом доме заботит ее судьба. Может, эта девушка – родня Фанъинь со стороны матери? Тогда ясно, отчего у нее взгляд как у тещи, выбирающей мужа для родной дочери.

У него на лбу выступил пот.

– Да, – в смущении выдавил он, натянуто улыбаясь.

Цзян Сюэнин молчала. Лишь Небесам было известно, какие мысли крутились в ее голове. Жэнь Вэйчжи – неудачник. В прошлой жизни, раздобыв деньги на разработку глубоких скважин, он вскоре столкнулся с бедой: его хозяйство сгорело дотла. Загнанный в угол ударом судьбы, он в отчаянии повесился. В этой жизни Цзян Сюэнин вложила деньги в его предприятие. Хорошо, если с помощью Ю Фанъинь ей удастся предостеречь молодого человека. Однако не зря говорят: небеса высоко, государь далеко. Повлиять на дела в Сычуани барышня не могла и, если бы там приключилась беда, удивляться не собиралась. Изменить судьбу молодого человека Цзян Сюэнин не рассчитывала. Но Фанъинь, эта наивная дурочка, хлопнула себя по лбу и решилась на фиктивный брак! А если все повторится и Жэнь Вэйчжи снова повесится, что тогда? Фанъинь овдовеет и будет до конца жизни хранить верность покойному мужу? Погодите-ка…

В голове Цзян Сюэнин промелькнула новая мысль. Девушка подняла глаза и окинула Жэнь Вэйчжи странным взглядом.

«Если этот неудачник и правда повесится, его соляной промысел достанется вдове, а значит, наша Фанъинь в два счета разбогатеет! Кхм-кхм… Нет, это всего лишь мысли. Мало ли что взбредет в голову».

Барышня заметно смягчилась, а на губах у нее заиграла доброжелательная улыбка. Она учтиво повела рукой, приглашая молодого человека присесть:

– Давайте поговорим, господин Жэнь.

* * *

В тот день Се Вэй вернулся из дворца раньше обычного и сразу прошел в мастерскую, однако, вопреки обыкновению, не взялся ни за книги, ни за служебные дела, ни за инструменты. Вместо этого он неторопливо и тщательно навел порядок на чайном столике, вырезанном из комлевой части дерева. Вода для чая давно закипела и булькала, пуская горячий пар. Се Вэй ожидал гостя. Очистив голову от посторонних мыслей, он сосредоточенно обдумывал предстоящую встречу. Закончив прибирать стол, мужчина услышал за дверью шаги.

– Наставник, господин Гунъи прибыл, – с порога доложил Цзянь Шу.

Глава 44. Демон под маской праведного мудреца

Гунъи Чэну уже перевалило за пятьдесят. Его тело было сухим как ветка, а внешность – самой непримечательной: худое лицо с козлиной бородкой и поношенное серое одеяние. С трудом верилось, что этот невзрачный старик – один из двух знаменитых советников главы Небесного учения, занимавший в секте весьма высокое положение. Лишь глаза гостя выдавали нечто иное: в