История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

скользнул по комнате и застыл. Залитый кровью пол в мерцающем свете лампы смотрелся особенно жутко, а на чайном столике лежало мертвое тело с открытыми, ничего не видящими глазами! Гость побледнел и зашатался. В голове у него помутилось. Люй Сянь выскочил за порог, вцепился в дверной косяк, и его чуть не вывернуло наизнанку.

– О Небеса! Почему Гунъи Чэн сдох?!

Дело было серьезное. Цзянь Шу и Дао Цинь торопливо наводили порядок.

– Я убил его, – спокойно пояснил Се Вэй, еще не успевший оттереть руки от крови.

Волосы на голове Люй Сяня едва не встали дыбом.

– Ты же позвал его на беседу! Мы ведь не враждовали. С какой стати ты убил его?!

– Потому что речные воды захотели ворваться в колодец.

– Ты спятил?! – взвыл Люй Сянь.

Се Вэй опустил взгляд на пальцы, перепачканные кровью, и вдохнул густой запах металла, наполнявший комнату. В его глазах мелькнуло отвращение.

– Я не собирался отпускать его живым. Разговор не заладился, вот я и убил его.

При этих словах Люй Сянь немного успокоился:

– У тебя… есть план?

– Нет.

Гость глубоко вдохнул, будто сдерживаясь, но обернуться к чайному столику не решился.

– Ты состоишь в братстве и сам пригласил его в дом. Если выяснится, что в столице с ним приключилась беда, как будешь выкручиваться?

– Не знаю, – безмятежно ответил Се Вэй.

– Не знаешь?! – Люй Сянь подскочил на месте, его обычно невозмутимое лицо исказилось от ужаса, а голос сорвался на крик. – У тебя нет плана?! Не знаешь, как оправдаться, и все равно убил?! Мать твою, Се Цзюйань, кто здесь свихнулся: ты или я? Что теперь делать?! Как ты вообще отважился на такое?!

От его воплей звенело в ушах, и Се Вэй недовольно нахмурился:

– Возьми себя в руки.

«Взять себя в руки?! Кто способен взять себя в руки, увидев подобное зрелище?!»

Люй Сянь полагал, что Се Вэй – человек хладнокровный и никогда не действует сгоряча. За годы жизни в столице он кропотливо плел и расставлял свои сети, просчитывая каждый шаг. Одна оплошность – и все пойдет прахом! Как же тут успокоиться? Он хотел снова накинуться на Се Вэя с упреками, однако, повернув голову, краем глаза заметил зловещие алые пятна на его белоснежных одеждах. У мужчины вновь закружилась голова и подкосились ноги. Его ярость, не находя выхода, обрушилась на Дао Циня и Цзянь Шу.

– Вы двое, хватит уже убираться! Уведите вашего господина. Пусть переоденется в чистое, а потом возвращается!

– Зачем? – удивился Цзянь Шу.

Люй Сянь прикрыл лицо рукой, будто боялся снова увидеть страшное зрелище, и затопал ногами от возмущения.

– Зачем?! Да потому, что, мать вашу, меня от крови мутит! Я ее вида не переношу.

Глава 46. Тень секты Небесного учения

Покидая постоялый двор «Аромат Сычуани», Цзян Сюэнин чувствовала себя намного спокойнее. За время беседы она так и не представилась. Просто задавала Жэнь Вэйчжи вопросы о соляном промысле и обычаях Сычуани, время от времени упоминая Ю Фанъинь, и внимательно наблюдала за выражением его лица. Следовало признать: хоть подруга и простушка, но чутьем не обделена. Пусть на экзаменах Жэнь Вэйчжи потерпел неудачу, он получил хорошее образование, разговаривал вежливо, держался достойно. Купеческой хитрости и мелочной расчетливости в молодом человеке не было и в помине. Даже если бы речь шла о настоящем браке, в мужья он вполне годился.

Сев в экипаж, Цзян Сюэнин еще раз обернулась и поглядела на огонек лампы в комнате наверху. Только теперь у нее на лице заиграла искренняя улыбка облегчения. Однако, пока она навещала Ю Фанъинь, а затем беседовала с Жэнь Вэйчжи на постоялом дворе, прошло немало времени. Когда она наконец приехала домой, на улице совсем стемнело. Цзян Бою и госпожа Мэн уже начали беспокоиться. Слуги с фонарями проводили Цзян Сюэнин до дверей комнаты. Та вошла и поклонилась, признавая вину:

– Меня по пути задержали дела. Простите, что заставила вас волноваться.

Госпожа Мэн открыла рот, чтобы что-то сказать, но Цзян Бою опередил жену:

– Дом Юнъи-хоу недавно попал в беду, а власти арестовали новую группу мятежников из секты Небесного учения. В столице сейчас даже днем никто за порог не высовывается, а ты среди ночи шатаешься неизвестно где! Куда это годится?!

Цзян Сюэнин молча опустила глаза, а госпожа Мэн тяжело вздохнула. В последнее время ее отношение к младшей барышне смягчилось, и она даже заступилась за дочь:

– Сначала сам перепугался, а теперь и ребенка пугаешь. В столице и впрямь неспокойно, но ты ведь хотел расспросить ее о делах во дворце.

Цзян Бою вспылил лишь оттого, что дочь долго не возвращалась и он разволновался. Ругать девушку отец не собирался, поэтому, совладав с раздражением, перешел к главному:

– Что произошло во дворце?

О радостном событии – беременности наложницы из дворца Благоухающих покровов, которую возвели в ранг чжаои, – родители были наслышаны. О том, что соучениц распустили, а Цзян Сюэхуэй оставили во дворце, потому что та отличилась и получила награду, тоже знали. Однако подробностей не знали. Цзян Сюэнин рассказала обо всем, что случилось в сливовом саду: о невезении Яо Си и заслугах Сюэхуэй перед Вэнь-чжаои.

– Еще неизвестно, к добру ли такая милость, – заметил Цзян Бою.

– Высокое дерево первым встречает удар ветра. Слишком уж она на виду теперь, – тяжело вздохнула госпожа Мэн.

«Вы недооцениваете старшую дочь», – подумала Цзян Сюэнин, но ничего не сказала.

– Я бы предпочел, чтобы она спокойно вернулась домой, как ее сестрица. Времена нынче тревожные, а во дворце сплошные интриги, – покачал головой отец. – Кто навредил однажды, сумеет и снова. В этот раз пострадала барышня из рода Яо, кто знает, не станет ли Сюэхуэй следующей жертвой?

Госпожа Мэн тревожно нахмурилась, тем не менее рассудила трезво:

– Сюэхуэй с детства была осторожной. Все во дворце знают, как важен ребенок Вэнь-чжаои для государя, и, наверное, вокруг наложницы на цыпочках ходят. Раз даже соучениц распустили, вряд ли теперь следует всерьез опасаться интриг. Если у чжаои родится сын, а Сюэхуэй останется в милости, риск будет оправдан. В этом мире ничто не дается даром.

«Верно», – мысленно согласилась Цзян Сюэнин.

Наверное, потому, что она промолчала, матери показалось, что девушка расстроена или завидует.

– Не унывай, Нин, – попыталась утешить ее госпожа Мэн. – Дом Юнъи-хоу попал в беду, а мы ведь втайне договорились с ними о помолвке. Тебе лучше вести себя скромно. Славу и позор делит между собой вся семья. Пусть Сюэхуэй держит