История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

них чувствовались цепкость, искушенность в расчетах и умение видеть людей насквозь. Господин Гунъи состоял в секте почти тридцать лет. Бед и радостей, что он пережил бок о бок с главой братства, было не счесть. Старик повидал всевозможные бури и привык сохранять хладнокровие при любых поворотах судьбы. Когда же к нему пожаловали люди Се Вэя с приглашением явиться в усадьбу, матерый интриган сразу почуял, что дело нечисто.

Гунъи Чэн не боялся младшего наставника. Все-таки глава братства растил того двадцать лет, усыновил и, казалось, относился к воспитаннику как к родному. Однако происхождение у Се Вэя было слишком особенным, чтобы безоговорочно доверять ему. А раз доверие шатко, общение с ним сулило лишние хлопоты – именно это и раздражало Гунъи Чэна больше всего. Но раз уж его пригласили, как не пойти? Тем более, пребывая в столице, он успел заметить кое-какие тревожные признаки и подыскивал подходящий момент, чтобы приструнить Се Вэя: напомнить тому, где его место и в чем состоит его истинный долг. Поэтому и пришел.

– Прошу, – донеслось из мастерской.

Этот ровный голос Гунъи Чэн изредка слышал в Цзиньлине.

«Ничего не изменилось», – мельком подумал старик, переступая порог. Цзянь Шу остался за дверью.

Сквозь окна в мастерскую проникал тусклый свет. Се Вэй был облачен в белоснежные даосские одежды. Волосы, заколотые простой шпилькой из черного дерева, свободно ниспадали на спину, придавая хозяину по-домашнему непринужденный и расслабленный вид. Столик был накрыт для чаепития. Се Вэй кивнул гостю и с легкой улыбкой пригласил его сесть.

– Я недавно услышал, что господин Гунъи приехал в город, и поначалу не поверил. Подумал, если уж вы соберетесь в столицу, наверняка известите меня. А вы, оказывается, и вправду приехали.

Основные силы Небесного учения сосредоточились на юге, а столица находилась на севере, где власть императора была крепка. Чем дальше на юг, тем слабее контроль, а значит, тем удобнее проповедовать и расширять влияние. Вот почему Гунъи Чэн редко покидал Цзиньлин. В столице позиции секты всегда оставались шаткими. Однако, с тех пор как Се Вэй приехал сюда, чтобы сдать экзамены, и особенно после того, как четыре года назад помог Шэнь Лану унаследовать трон, он стал тайной опорой братства в самом сердце империи. С каждым годом его могущество росло, а незримое присутствие секты в столице крепло и ныне достигло немалых масштабов. Традиционно в стенах этого города все решения принимал Се Вэй. По-хорошему Гунъи Чэну следовало уведомить младшего наставника наследного принца о своем прибытии. Но он этого не сделал.

Гость уселся напротив Се Вэя, всмотрелся в его лицо, словно пытаясь разгадать скрытый смысл слов, однако, вопреки ожиданиям, заговорил прямо:

– Учитель отдал приказ. Дело срочное, хлопот было по горло, вот я и забыл сообщить. Впрочем, вы ведь и сами давно уже знали, верно?

Се Вэй ополоснул кипятком чайную чашку. Глядя на белесые струи пара, Гунъи Чэн бесстрастно добавил:

– В столице у нас повсюду глаза и уши. Когда Учитель отдает распоряжение, всегда кто-нибудь спросит, не нужно ли затребовать ваших указаний. К чему лишние уведомления?

Рука Се Вэя с чайником на мгновение застыла в воздухе.

– Вы слишком суровы, господин Гунъи, – спокойно ответил он. – Все члены братства почитают Учителя как единственного главу. Его слово – закон, а приказы исполняются без промедления. Учитель оказал мне огромную милость, и я никогда не посмел бы перейти границу дозволенного.

– Неужели? – холодно усмехнулся Гунъи Чэн.

Не меняясь в лице, Се Вэй поставил чайник обратно на жаровню и налил гостю чай.

– Я не совершал ничего, что нанесло бы ущерб интересам Небесного учения.

Блеснув глазами, старик вдруг поднялся, прошелся по комнате и навис над хозяином.

– Тогда как вы объясните события у стен Тунчжоу и Фэнтая?

Се Вэй пригубил чай и приподнял бровь.

– А что там произошло?

При виде его спокойствия в груди Гунъи Чэна вскипела злость. Его голос прозвучал резко, почти как обвинение.

– Пес на троне допустил ошибку, решив расправиться с домом Юнъи-хоу. Небеса даровали нам шанс взбудоражить народ, вызвать в империи смуту, заручиться поддержкой армии и укрепить наши силы. Мы могли свергнуть династию! Но три группы людей, отправленных в военные лагеря, растворились бесследно, как глиняные быки в море. Позже их тела нашли у пристани в камышах. Они были подло убиты! Вы хотите сказать, что не знали об этом?!

Вероятно, вода оказалась слишком горячей, поэтому чай оставлял на языке терпкий привкус. К зиме листья весеннего сбора утратили аромат. Се Вэй медленно поставил чашку на столик, посмотрел старику в глаза и мягко улыбнулся.

– Вот как? А я и не знал. С тех пор как вы посетили столицу, я не смею вмешиваться в дела братства. Всем распоряжаетесь вы. Уже выяснили, кто это сделал?

Он сохранял безмятежность, тогда как Гунъи Чэн был предельно суров и напряжен. Их пути ни разу не пересекались, однако старик никогда не благоволил Се Вэю, считая, что Учитель совершил роковую ошибку, не уничтожив юнца много лет назад. Напротив, глава братства возвысил его, да к тому же отправил в столицу, где влияние секты всегда было слабым! Как говорится, привел волка в дом и отпустил тигра в горы!

– Вот уж поистине странно, – сказал Гунъи Чэн. – Я-то думал, Ду Цзюню небезразлична судьба Юнъи-хоу. Вы возложили убор на голову его сына и дали ему взрослое имя, словно чтите прежнюю привязанность. Поэтому я и решил, что вы недовольны планом Учителя и тайно чините препятствия. Полагаете, что он слишком жесток?

– Вы заблуждаетесь, – ответил Се Вэй, даже не посмотрев на собеседника.

Его взгляд обратился за окно, на увядшие стебли травы и сухие ветви кустов во дворе. Поднявшись, хозяин заложил руки за спину и отошел к стене.

– Мои устремления всегда совпадали с волей Учителя. Вы давно состоите в братстве и должны знать, что я неизменно действовал во благо общего дела.

– Так было раньше, – холодно усмехнулся Гунъи Чэн. – Я думал, что знаю. Но теперь вы в столице, а людские сердца, как известно, переменчивы. При дворе и за его пределами всем известно, что господин Се пользуется особым расположением императора. Недавно вы даже возглавили академию Ханьлинь. Ваше положение прочнее некуда. Глядишь, еще пара лет, и вы обретете не только негласное звание наставника государя, но и реальную власть! Богатство и слава туманят глаза. Кто в такой час вспомнит о данных обетах и прошлых устремлениях?

Оконные переплеты украшала искусная резьба в изящном южном вкусе, только на правобережье Янцзы не бывает леденящих северных