История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Письма указывают на связь между домом Юнъи-хоу и мятежными сторонниками Пиннань-вана. Возможно, это всего лишь уловка, чтобы ввести семью Янь в заблуждение. Прошло уже двадцать лет, кто может знать наверняка?

С тех пор как Сяо Юань нашел эти письма в усадьбе Янь Му, он потерял покой. После бессонных ночей его глаза покраснели, так что смотреть было страшно. Услышав слова Янь Тина, он не сдержался и шагнул вперед. В его голосе отчетливо слышалась злость.

– Первый советник Янь прав. Связь между домом Юнъи-хоу и мятежниками налицо. Двадцать лет назад, во время смуты, мой ребенок, которому и семи не исполнилось, погиб от руки бунтовщиков! Умерших не вернуть! Разве Янь Му не знал, что соратники Пиннань-вана и сектанты Небесного учения – это убийцы, пролившие кровь рода Сяо? Разумеется, знал! И все равно вступил в сговор с тигром! Это ли не коварство, заслуживающее казни? Изъятые письма не что иное, как попытка найти себе оправдание! На самом же деле он тайно вступил в сговор с мятежниками и замыслил восстание!

– Довольно!

Вопреки ожиданиям, Шэнь Лан в этот день оказался особенно нетерпелив. Выслушав только двоих, государь хлопнул ладонью по столу. Его лицо словно окаменело, а в голосе прозвучала угроза.

– Уж лучше бы эти письма оказались поддельными. Если вдруг окажется, что слова мятежников – правда, что тогда?

Сяо Юань встретился с императором взглядом. При мысли о том, что его сын действительно выжил и его забрал глава Небесного учения, Чэн-гуна охватила дрожь.

В кабинете государя собрались придворные старейшины. Даже если кто-то из них не был посвящен в тайны двадцатилетней давности, каждый сумел восстановить по намекам картину прошлого. Услышав слова Шэнь Лана, все разом притихли, не решаясь заговорить.

Холодный ветер бил по окнам, обтянутым бумагой, и завывал, будто зверь. Фигуры советников отбрасывали на стены черные тени. Императорский кабинет походил не на зал для государственных совещаний, а на заброшенный храм в глухих горах, где свищет ветер и рыдают горные духи, наводя на мысль, что усопшие вот-вот поднимутся из могил и, ступая по лужам крови, явятся в мир живых, чтобы взыскать долги.

Се Вэй, наполовину скрытый в тени, безмолвно стоял у стены. Все молчали. Наконец Шэнь Лан вспомнил о младшем наставнике и спросил:

– А вы что скажете, господин Се?

Тот поднял глаза и поклонился:

– Я плохо осведомлен об истории двадцатилетней давности и не могу судить о подлинности писем. Если окажется, что наследник Динфэй действительно жив, значит, Небеса явили ему свою милость, а господина Чэн-гуна следует как можно скорее поздравить.

Сяо Юань побагровел, как свиная печень, а на лицах советников отразилось смятение. Однако, поразмыслив, ученые мужи успокоились. Се Вэй как-никак был родом из Цзиньлина, провел детство на правобережье Янцзы и в столицу приехал только к двадцати годам, чтобы сдать экзамены. Знать подоплеку давних событий он, конечно, не мог, поэтому высказался без задней мысли.

Се Вэй окинул взором лица присутствующих. Возможно подумав, что ему не стоит рассуждать о том, чего он не знает, младший наставник заговорил о другом:

– Впрочем, ваш покорный слуга полагает, что изучение этих писем не самое срочное дело. Сегодня я видел доклад Северного следственного управления Тайной стражи. Они задержали на окраинах столицы смутьянов, которые проповедовали Небесное учение, общим числом более тридцати человек. Как прикажете поступить с ними?

– Хорошо, что схватили! – воскликнул Шэнь Лан. Он встал, заложил руки за спину и прошелся по кабинету. – Заковать их и бросить в темницу! Поручить Палате наказаний и Тайной страже допросить их, сменяя друг друга! Пусть добьются признаний любой ценой! Мятеж дома Юнъи-хоу и появление мятежников Небесного учения возле столицы не может быть простым совпадением!

– Слушаюсь, – поклонился Се Вэй.

Шэнь Лан собирался расспросить о подробностях, но в этот миг в кабинет вошел евнух и шепнул несколько слов на ухо Ван Синьи, хранителю печати Управления церемониального надзора. Тот в изумлении распахнул глаза:

– Правда?!

– Доктора придворной лечебницы подтвердили, что все благополучно. Императрица велела передать радостную весть, – тихо ответил евнух.

– В чем дело? – нахмурился Шэнь Лан.

Ван Синьи с метелкой фучэнь, сияя от радости, выступил вперед, пал ниц и громко воскликнул:

– Примите мои поздравления, ваше величество!

Император замер. Взгляды чиновников устремились на Ван Синьи, а тот, расплывшись в улыбке, добавил:

– Госпожа Вэнь-цзеюй из дворца Благоухающих покровов ожидает ребенка! Лекарь только что проверил ее пульс[75]. Императрица распорядилась передать вам добрую весть!

Шэнь Лан переменился в лице. В его глазах вспыхнула безмерная радость. Он схватил Ван Синьи за руку и взволнованно переспросил:

– Правда? Правда?!

– Правда, ваше величество. Можете убедиться сами!

– Подать паланкин! – приказал император, вмиг позабыв о государственных делах, и в сопровождении многочисленной свиты направился во дворец Благоухающих покровов.

Оставшиеся в кабинете чиновники переглянулись. На их лицах отражались самые разные чувства. Младший наставник наследного принца невольно нахмурился, однако он стоял в тени, и никто не заметил едва уловимой перемены в его настроении.

* * *

Во дворце Цынин вдовствующая императрица швырнула ручную грелку на стол. Новость о том, что наложница ожидает ребенка, которого удалось сохранить, ничуть ее не обрадовала. Дочь Чэн-гуна тоже с мрачным лицом стояла рядом.

– Мало того что двух зайцев одним выстрелом не убили, так ведь и самого главного сделать не удалось! – процедила сквозь зубы императрица-матушка.

Сяо Шу, трепетавшая перед тетушкой, не посмела перечить. Вспоминая сцену в сливовом саду, она чувствовала, как к сердцу подбирается холодок. Лица сестер из семьи Цзян всплывали у нее перед глазами, сливаясь одно с другим. Она понурилась, однако ответила без тени смятения:

– Я думала, труднее всего будет справиться с Цзян Сюэнин, но оказалось, что настоящая угроза исходит от ее сестры.

– Это ей принадлежит вышитый платок, который хранит Шэнь Цзе? – спросила раздосадованная императрица.

– Почти наверняка, – подтвердила Сяо Шу.

– Не сестры, а настоящее бедствие! – холодно заметила тетушка.

* * *

Весть о беременности наложницы Вэнь-цзеюй облетела женские покои дворца как на крыльях. Никто не осмеливался обсуждать это событие вслух, однако по лицам ясно читалось: все потрясены. У императора ведь до сих пор не было сына. Никто не решался представить, что произойдет, если у госпожи Вэнь родится мальчик.

Палаты Янчжи, где жили барышни-соученицы, находились за пределами женской половины дворца, поэтому до их обитательниц доходили только обрывочные слухи. Говорили, что император произвел наложницу Вэнь в ранг чжаои и осыпал ее дарами. Докторов из придворной лечебницы вызвали к государю для строгого внушения: отныне усердно заботиться о здоровье