История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Цинь-гуйфэй, сидящая ниже с изысканной грелкой в руках, приподняла ресницы и бросила томный взгляд на барышень из Янчжи в дальнем углу.

– Зачем так усердствовать? – шутливо спросила она. – Разве не здесь собрались самые одаренные и красивые столичные девушки? По моему мнению, выбрав для старшей принцессы соучениц, удалось одним выстрелом поразить сразу двух зайцев. Скорее всего, будущая принцесса Линьцзы уже тут.

Такие слова смеют произносить только те, кто пользуется благосклонностью. Вдовствующая императрица посмотрела на Цинь-гуйфэй, потом на соучениц. Ее лицо оставалось непроницаемым.

– Кто знает? Мы, старшие, можем только приглядывать за молодыми да проверять, а выбирать будет принц. Ладно, хватит сидеть подле меня, старухи, и болтать попусту. Ступайте и полюбуйтесь первым снегом этой зимой.

Разговор о выборе невесты для принца как бы невзначай замяли. Все, разумеется, поняли намек, замолчали и направились в сливовый сад: кто парами, а кто и по трое. Цветы сливы блистали среди снегов холодной красой, и девушки рядом с ними выглядели на редкость прелестными и обаятельными.

Цинь-гуйфэй изящно поднялась, опершись на руку служанки, и медленно пошла к выходу. Наложница, сидевшая ближе к краю, пристроилась у нее за спиной. У этой женщины в сиреневом дворцовом платье было овальное личико с острым подбородком. Неожиданно Цинь-гуйфэй остановилась перед Яо Си и на редкость приветливо улыбнулась:

– С тех пор как ты оказалась во дворце, я все хотела с тобой побеседовать, ведь моя матушка часто вспоминала твою. Как поживает двоюродная тетушка? Здорова ли?

Матери обеих действительно приходились друг другу дальними родственницами. Отец Яо Си об этом упоминал, но, как говорится, «до дальней родни путь в три тысячи ли». Барышня не смела вести себя столь уверенно, как Сяо Шу, сомневаясь, что любимая наложница государя помнит о ней, и уж тем более не ожидала, что та сама подойдет и заговорит. В груди у нее потеплело, и девушка с волнением поклонилась:

– Я недавно покидала дворец и навестила матушку. Та в добром здравии. Благодарю за заботу, госпожа гуйфэй.

Яо Си подняла глаза и заметила вторую наложницу за спиной Цинь-гуйфэй. Припомнив, кто это, барышня заметно похолодела, однако же соблюла приличия и поклонилась.

– Приветствую вас, госпожа Вэнь-цзеюй.

Цзян Сюэнин между тем размышляла, где бы спрятаться от беды. Услышав имя и ранг, она вздрогнула и потянула за руку Фан Мяо, стоявшую рядом.

– Пойдем вместе.

Та растерялась, однако Цзян Сюэнин уже уводила ее за собой в сад. Цинь-гуйфэй взяла Яо Си под локоток и огляделась, будто хотела позвать кого-то еще, но обнаружила, что поблизости ни души. Лишь у подножия лестницы виднелись две удаляющиеся фигуры. Не кричать же им в спину! Цинь-гуйфэй приподняла тщательно подведенные брови и многозначительно посмотрела на Сяо Шу, которая так и не вышла из павильона: мол, не в моих силах помочь. А после непринужденно повела робкую Вэнь-цзеюй и барышню Яо вниз по лестнице.

Фан Мяо, которую Цзян Сюэнин тянула за руку, никак не могла сообразить, что происходит. Не удержавшись, она задумчиво обернулась, а затем приблизилась к девушке и спросила:

– Боишься, что кто-то хочет тебе навредить?

Цзян Сюэнин на миг замерла и прищурилась. Дочь астролога повертела меж пальцев старую медную монету и самодовольно усмехнулась:

– А разве во дворце бывает иначе? После обыска в Янчжи ты разозлила вдовствующую императрицу, а здесь собралась целая толпа наложниц. На твоем месте я бы тоже держалась от них подальше.

«Она ничего не знает».

Цзян Сюэнин немного расслабилась, отвела в сторону свисающую перед ней цветущую ветку сливы и улыбнулась:

– Ты ведь знаешь, что в последнее время у меня не все гладко. Осторожность не повредит.

– Разумеется, – с понимающим видом кивнула Фан Мяо.

Дочь астролога приложила немало усилий, чтобы пройти отбор и попасть во дворец, но лишь потому, что хотела покрасоваться перед родными сестрами, а потом, на выданье, похвастаться, что состояла в свите старшей принцессы. Чем не повод для гордости? Оставаться во дворце она не собиралась, поэтому рядом с императорскими наложницами старалась не выделяться, предпочитая, как и Цзян Сюэнин, держаться подальше от интриг. Уединенная прогулка по саду была ей даже в радость.

Прошло уже больше часа, а в сливовом саду по-прежнему звенел смех и царило веселье. Ничего не происходило. Цзян Сюэнин поймала себя на мысли, что ее опасения преувеличены. Кто бы решился плести интриги средь бела дня? Ведь все на виду.

Однако спустя мгновение из юго-западного угла сливового сада донесся испуганный визг, за которым последовали крики:

– Мышь! Мышь!

– Госпожа, вы не ушиблись?

– Сестрица Яо, как же вы так неосторожно?

Отовсюду послышались взволнованные причитания служанок. Дамы и барышни, любующиеся цветами и снегом, встревоженно обернулись и поспешили на шум, желая выяснить, что произошло. Цзян Сюэнин и Фан Мяо невольно переглянулись и направились следом, держась чуть поодаль. Подойдя ближе, девушки увидели Цинь-гуйфэй, Вэнь-цзеюй и Яо Си. Те, похоже, заметили в саду мышь и перепугались. Худенькая и невысокая Вэнь-цзеюй даже упала на снег. Служанки хлопотали вокруг нее, а Цинь-гуйфэй, недовольно хмурясь, тихо упрекала Яо Си за небрежность. Та в изумлении приоткрыла рот, словно думала оправдаться, но, глядя на выражение лица любимой наложницы государя, не смела и слова сказать. Встревоженная и растерянная барышня молча стояла в сторонке, а когда служанки принялись поднимать Вэнь-цзеюй, тоже попыталась помочь.

Ранг Вэнь-цзеюй был весьма скромным, к тому же та знала, что барышне из рода Яо благоволит сама Цинь-гуйфэй, поэтому улыбнулась:

– Сестрица Яо, не вините себя. Испугаться может каждый. Кости у меня крепкие, ничего плохого со мной не случится.

Девушка с облегчением выдохнула. Однако, встав на ноги, Вэнь-цзеюй побледнела и непроизвольно прижала ладонь к животу.

– Госпожа цзеюй, что с вами? – всполошились служанки.

– В животе как будто… нехорошо… – в замешательстве ответила та.

Сама она еще не поняла, в чем дело, но наложницы рядом переменились в лице и обменялись настороженными взглядами. Никто не решался заговорить. Вэнь-цзеюй чуть крепче оперлась на руку служанки, и ей показалось, что боль утихла.

– Не беда, – снова улыбнулась она. – Давайте продолжим любоваться цветами.

Цзян Сюэхуэй, подошедшая вместе с Чжоу Баоин и другими барышнями, при виде этой сцены не выдержала и вмешалась:

– Госпожа цзеюй, ваше платье промокло от снега, а на дворе зима, стужа и ветер. Даже человек с крепким здоровьем не выдержит. Возвращайтесь во дворец, переоденьтесь в теплое и позовите придворного лекаря. Пусть он приготовит для вас горячий отвар, а цветами и снегом полюбуетесь в другой раз.

Девушка смотрела на Вэнь-цзеюй с искренней