История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Цзян Сюэнин подняла на него глаза. Поразмыслив, барышня поняла: после истории с котенком его отношение к ней снова переменилось. Она долго молчала, будто взвешивая слова, и наконец сказала:

– Баоин помогла мне в одном деле, а потом некстати зашла в мою комнату, вот мне и пришлось поделиться пирожными, что вы дали.

Се Вэй, который стоял к ней спиной, убирая баночку с мазью в шкатулку, на миг замер.

– Понятно, – прозвучал его ровный, без выражения голос.

Цзян Сюэнин решила, что сказала достаточно, медленно опустила рукав и встала, чтобы проститься. Перед уходом она вдруг задумалась о долгом и неизвестном пути, ожидавшем ее впереди, и невольно остановилась. Собрав всю решимость в кулак, чтобы унять внутреннюю дрожь, она обернулась и спросила:

– Вы и сейчас хотите убить меня?

Закрыв шкатулку, Се Вэй, казалось, запер в ней что-то еще. Он обернулся. Его взгляд был темным и неподвижным. На мгновение в нем промелькнула усталость.

– В тот день я сказал очень много, а вы запомнили, только что я хочу вас убить?

Цзян Сюэнин замерла. Мысли смешались в ее голове. Девушка отчаянно пыталась вспомнить, что же еще говорил ей Се Вэй. Однако тот просто махнул рукой:

– Возвращайтесь во дворец. Цзянь Шу, проводи барышню.

Глава 40. Господин Динфэй

Цзян Сюэнин ушла, не забыв прихватить мешочек с орешками со стола. Люй Сянь, ожидавший снаружи, долго теребил подбородок и все же вернулся в мастерскую.

– Ну и ну! Снова повздорили?

Се Вэй сидел за столом, прикрыв глаза. Только теперь шум, суета и мирские заботы наконец отступили. Сегодня произошло слишком много событий. Люй Сянь находился в его усадьбе с утра и слышал, что творится за стенами. Конечно, он знал, что случилось. Однако связей с домом Юнъи-хоу торговец не поддерживал, поэтому мог посочувствовать и вздохнуть, но обстановку оценивал трезво и хладнокровно: сложившееся положение сулило лишь выгоду. Он надеялся, что Се Вэй тоже способен рассуждать здраво. Правда, высказывать мысли вслух гость не решился.

Хозяин дома молчал очень долго, а Люй Сянь между тем подбирал слова, гадая, с чего бы начать разговор.

– Дао Цинь, – позвал младший наставник спустя время.

Юноша, незримо стоявший за дверью в темном углу, вошел в мастерскую и посмотрел на него.

– Господин?

Взгляд Се Вэя был совершенно пустым и отрешенным.

– Разузнай, где сейчас Гунъи Чэн, и пригласи его побеседовать.

Пригласить Гунъи Чэна?! Люй Сянь внезапно напрягся, уловив в этих словах нечто необычное и зловещее.

– Вы же с ним действуете по отдельности! – выпалил он, не сдержавшись. – Колодезная вода речной не помеха.

Се Вэй не ответил.

– А потом позови Динфэя, – добавил он, помолчав.

Теперь удивился и Дао Цинь. Се Вэй сидел неподвижно, ни единым жестом не выдавая собственных мыслей.

– Пора его использовать, – сказал младший наставник.

* * *

Среди циньских теремов и чуских дворцов[73], что высились на цветочных улицах и в ивовых переулках[74], самым известным был дом Хмельного веселья. С наступлением вечера здесь горели огни, звенели чаши, играла музыка, а среди аромата благовоний мелькали изысканные прически и шелестели роскошные наряды. Так выглядело царство неги и ласки, куда, как в бездонную яму, стекалось столичное золото и серебро.

Но сейчас стоял полдень, и припорошенные снегом улицы безмолвствовали. Лишь изредка по ним пробегали служанки и слуги, спеша выполнить поручения девиц, и стучали в задние двери домов терпимости. Они держали над головами зонты и оставляли за собой на снегу цепочки следов.

Широкое ложе девицы Хунцзянь из дома Хмельного веселья устилал соболиный мех. Розовая кисея полога, пропитанного благовониями, ниспадала на пол мягкими складками. На скамеечке из палисандра небрежно лежали два изысканных одеяния. Из фарфоровой вазы косо торчал длинный меч.

За дверью служанка, подавая чай, что-то уронила по неосторожности. Визгливый окрик старшей мамки разбудил молодого мужчину, лениво дремавшего на ложе, и из-под теплого парчового одеяла вытянулась крепкая, мускулистая рука. Он медленно открыл томные и чарующие глаза, формой напоминавшие лепестки персика. В их взгляде угадывалась развязность и беззаботная дерзость. Он долго смотрел на свет, проникающий в комнату через окно.

Хунцзянь давно проснулась и льнула к нему, кокетливо улыбаясь:

– Ты так сладко спал.

Первая красавица дома Хмельного веселья была и впрямь ослепительна. Даже легкое прикосновение к ее обнаженному телу пробуждало желание. Мужчина отвел взгляд от окна и отдался очередному порыву страсти. В плотских утехах он не знал удержу и остановился, лишь когда девушка под ним разрыдалась. Тогда он лег навзничь. С его щеки скатилась капля пота, смочив выступающий кадык, а из груди вырвался насмешливый вздох.

Переведя дух, мужчина поднялся и принялся подбирать разбросанную одежду. Он оказался высок и хорошо сложен. В безупречных линиях его торса ощущалась скрытая сила, а когда он затягивал кожаный пояс, в каждом движении сквозила упругая мощь. Одежду на груди он не запахнул, не позаботившись прикрыть крепкую грудь, блестевшую от пота, от одного вида которой бросало в жар.

Обессиленная Хунцзянь приподнялась, опершись на локти, и посмотрела на щедрого ночного гостя.

– Может, останешься еще на пару дней?

Тот подобрал верхнее платье, встряхнул его и обернулся. В его взгляде сверкала своевольная удаль.

– Если долго оставаться в столице и спать на одном месте, неприятности сами придут за тобой.

– Ты нарушил закон? Неужели убил кого-то? – недоуменно спросила Хунцзянь.

Мужчина с усмешкой накинул иссиня-черное верхнее одеяние с белоснежным узором, похожим на брызги туши. Его облик дышал непринужденным изяществом.

– Пока еще нет. А что, ты не хочешь меня отпускать?

Хунцзянь капризно надула губки:

– Все говорят, что у куртизанок нет сердца, а на деле бесчувственные вы, мужчины. Ночь проведете и сразу уходите.

Собрав волосы, он скрепил их шпилькой из слоновой кости, а затем неожиданно вновь подошел к ложу и откинул розовый полог. Тот мягко заколыхался, и его край, подхваченный ветерком, лег девушке на лицо. Мужчина наклонился и сквозь дымчатую кисею поцеловал ее влажные благоухающие уста. Его улыбка была полна порочного очарования и непокорной лихости.

– Если кто-нибудь станет меня искать, скажи, что я пошел пить вино в «Десятилетнюю выдержку» на восточной окраине. Поняла?

Он развернулся и схватил торчавший из вазы меч. Распахнув окно, мужчина ловко перемахнул через подоконник.

За окном раскинулся снежный простор. Ворвавшийся ветер закружил розовый полог. Глаза Хунцзянь были еще прикрыты тканью. Она привыкла к подобной жизни, но в этот раз, коснувшись пальцами губ, почувствовала, как