История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

чтобы удостовериться: правда ли это он ответил? Захотелось спросить еще раз: «Вы не испытываете ко мне неприязни?» Но в руке девушка по-прежнему сжимала золотое украшение, которое небрежно сняла с головы, – шпильку в форме феникса, изрыгавшего нити с подвесками, сверкающую и ослепительную. Блеск больно ударил в глаза, и Цзян Сюэнин вдруг осознала: она императрица. Если переступит черту, обоих ждет гибель. Она малодушно испугалась и не посмела ни о чем спрашивать.

В тот день дождь лил очень долго, и Цзян Сюэнин впервые пожелала, чтобы он шел целую вечность – там, в диких горах у соломенной хижины, – и никогда не кончался.

* * *

Гости разошлись. Янь Линь попросил Цзян Сюэнин сберечь его клинок, поэтому перед уходом та убрала подарок в короб. Ей показалось, что меч стал еще тяжелее, а в холодном сияющем лезвии отражалась вся скорбь человеческой жизни.

За Шэнь Чжии из дворца прибыли люди. Принцесса не стала ни с кем разговаривать и ушла. Сяо Шу, проходя мимо Цзян Сюэнин, язвительно усмехнулась:

– Я и не догадывалась, что в решающий миг вторая барышня Цзян способна на подвиги.

– Если бы не опасность, я бы сама не узнала об этом, – бесстрастно ответила девушка.

Яо Си и Чэнь Шуи, стоявшие рядом с Сяо Шу, взирали на нее с явной насмешкой. Когда дочь Чэн-гуна удалилась, в раздражении взмахнув рукавом, обе последовали за ней. Чжоу Баоин, заметно волнуясь за Цзян Сюэнин, хотела перемолвиться с барышней словом, но Чэнь Шуи ее окликнула, и та молча поспешила за соученицами.

Снег валил все сильнее. В мгновение ока павильоны, галереи, ограды и крыши утонули в белом покрове. Покидая усадьбу, Цзян Сюэнин обернулась: мрачное низкое небо сплошь затянуло свинцовыми тучами. Но возможно, оттого, что душевное состояние барышни было иным, чем в прошлой жизни, ей вдруг показалось, будто на самом краю мрачной пелены пробивается узкая полоска света. Наверное, после снегопада действительно выглянет солнце.

Се Вэй вышел позже нее. Их взгляды встретились. Цзян Сюэнин молчала, не зная, что сказать, и младший наставник посмотрел на белую безлюдную улицу. Следы от разъехавшихся повозок еще были различимы, но постепенно их засыпал снег. Вскоре Се Вэй направился домой. Его голова опустела, тело будто онемело. Уже отойдя, он вдруг вспомнил девичьи руки, сложенные одна поверх другой, и устало обернулся.

– Подойдите, – сказал он.

Цзян Сюэнин оторопела: неужели Се Вэй заговорил с ней?

– Мне нужно во дворец, – не раздумывая, ответила она.

Наставник посмотрел на барышню. Та вздрогнула и поспешила за ним. Дом Се находился совсем близко, от владений Юнъи-хоу его отделяла одна лишь стена. Се Вэй шел впереди. Девушка не видела выражения его лица, но услышала вопрос:

– Вы по-прежнему любите Чжан Чжэ?

Цзян Сюэнин вспомнила взгляд, который тот бросил на нее раньше. Она приоткрыла рот, опустила голову и спустя некоторое время медленно произнесла:

– Как можно его не любить?

Он заслуживал этого. Се Вэй помолчал, а затем произнес:

– Не обманывает даже в темной комнате. Охраняет свои помыслы, будто крепость. Разве что чересчур холоден и прямолинеен, хотя, впрочем, это даже хорошо.

«Хорошо»? Что значит «хорошо»? Цзян Сюэнин не поняла, но ей показалось, будто Се Вэй признал Чжан Чжэ как личность. От этой мысли в груди потеплело, и по необъяснимой причине барышня ощутила странную радость, словно ее саму похвалили. Девушка даже не заметила, как Се Вэй привел ее в свою усадьбу.

Там в его мастерской по изготовлению циней Люй Сянь, кипя от злости, ломал голову над тем, что задумала эта проклятая Ю Фанъинь. Ему не сиделось на месте, и мужчина метался из угла в угол.

– Господин! – послышался голос снаружи, и Люй Сянь сразу понял, что Се Вэй вернулся.

Он поднял голову и увидел на пороге младшего наставника. Уже открыв рот, чтобы пожаловаться, мужчина скользнул взглядом хозяину за плечо, и у него задергалось веко. Вслед за Се Вэем в мастерскую вошла хрупкая девушка. Люй Сянь вмиг позабыл, что хотел сказать.

– Ты… привел домой женщину?! – воскликнул он, едва не прикусив себе язык.

Глава 39. Целебная мазь

Се Вэй не ожидал застать Люй Сяня у себя дома, но, подумав, что Цзян Сюэнин с ним все равно незнакома, не стал ничего объяснять. Услышав вопрос, он нахмурился:

– Это вторая барышня Цзян. Что за вздор ты несешь?

Люй Сянь, конечно же, помнил, кто такая Цзян Сюэнин. Та ведь приходила вместе с наследником из рода Янь, чтобы купить цинь, и унесла с собой Цзяоань. Младший наставник тогда был недоволен. Но разве речь шла о том, барышня она или нет? Люй Сянь знал Се Вэя много лет, и за все это время в его доме не появилось ни одной служанки. Се Цзюйань преданно изучал буддизм и даосизм, питал чистые помыслы, укрощал желания и женщинами не увлекался. Дома не держал ни кошек, ни собак, ни птиц. Из самок в его огромной усадьбе можно было найти разве что крысу, что роет норы у подножия ограды. А тут он привел в дом девушку! Да это как если бы солнце взошло на западе.

Взгляд Люй Сяня упал на Цзян Сюэнин. Та выглядела даже привлекательнее, чем в их первую встречу: талия тонкая, фигурка изящная. Ясные, будто омытые, глаза, формой напоминавшие лепестки персика, были полны природного очарования и нежности. Строгой и благопристойной такую красоту не назовешь. А ведь барышне еще даже двадцати не исполнилось. Что же будет, когда она повзрослеет? Люй Сянь не мог избавиться от странного тревожного ощущения. Мастерская ведь не то место, куда водят кого попало. Однако перед посторонними говорить о подобном не следовало. Нынешние девицы, как известно, себе на уме: лишнего слова при них не скажи. Люй Сянь подобрал отвисшую челюсть и с извиняющимся видом сложил перед собой руки.

– Прошу прощения за мою слепоту. Я так удивился, что не узнал вас. Как служит вам цинь Цзяоань?

На самом деле при виде торговца барышня едва не потеряла дар речи от ужаса. Остальные, возможно, не ведали, какие отношения связывают Люй Сяня и Се Вэя, но она-то знала. Барышня чуть не выдала себя, однако, к счастью, Люй Сяня тоже поразила неожиданная встреча, а внимание Се Вэя было сосредоточено на госте, поэтому на девушку он не смотрел. Это дало ей передышку, чтобы взять себя в руки и скрыть замешательство. Услышав вопрос о цине, Цзян Сюэнин успокоилась и