История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Сегодня вы, господа и друзья, пришли в час беды – все равно что подали уголь в зимнюю стужу. Я навсегда сохраню в памяти вашу доброту!

Прежний юноша уже мог по праву называться мужчиной. Все понимали, что сегодняшнее несчастье миром не кончится, и вздыхали в душе, отвечая ему.

Се Вэй, наблюдавший со стороны, погрузился в задумчивость. Почти все чиновники при дворе были уверены, что император внемлет советам младшего наставника наследного принца. На деле же все обстояло не так. Это Се Вэй говорил то, что соответствовало желаниям Шэнь Лана, а об остальном просто умалчивал. Так и зародилось подобное заблуждение, благодаря которому никто из чиновников, включая Сяо Юаня, не желал ссориться с господином Се.

Хорошо осведомленный о помыслах Шэнь Лана, Се Вэй пользовался своим знанием, чтобы управлять окружающими. Например, Чэн-гуном, дядей государя и главой великого рода, который возомнил себя близким сподвижником императора и тем не менее не догадывался, чего на самом деле тот опасается. Жаль только, что из-за особого положения пост младшего наставника наследного принца не давал реальной власти. По сравнению с ним неприметный государственный наставник, монах Юань Цзи, обладал куда большим влиянием. Все потому, что любая власть неминуемо вызывала у императора опасения и подозрения. Таким образом, без полномочий многое оставалось для Се Вэя вне досягаемости, тем более что силы, которыми он мог бы распоряжаться, контролировало Небесное учение…

Что еще за мятеж в военном лагере? Он ведь давно приказал выставить охрану у городских ворот Тунчжоу, перекрыть все пути и убивать гонцов на месте! Как могли воины, не знавшие о происходящем, взбунтоваться? К его сердцу медленно подползала волна холодной безудержной ярости.

За воротами снова послышался шум: Сяо Юань вернулся с указом, скрепленным всеми печатями. Возразить было нечего, хотя кое-кому показалось, что Чэн-гун справился слишком легко и быстро. Однако догадками правды не доказать, а если и дальше заступаться за дом Юнъи-хоу, можно и самому пострадать, и на семью Янь накликать беду, поэтому все предпочли промолчать. У Сяо Юаня даже возникло ощущение, будто он ударил кулаком по вате. Злым, грубым голосом Чэн-гун отдал приказ об аресте. Стража усадьбы устремила взоры на главу дома, но тот лишь махнул рукой, давая понять, что сопротивляться не нужно. Всех членов семьи и домочадцев от мала до велика заковали в цепи, а когда двое солдат хотели надеть на Янь Му шейную колодку, стоявший неподалеку Чжан Чжэ нахмурился и равнодушно изрек:

– Наказания не для чиновников[72].

У Сяо Юаня от злости перекосилось лицо. Солдаты остолбенели и с недоумением посмотрели на командующего. Тот мысленно прикидывал, как проучит потом этого выскочку по фамилии Чжан, но сейчас мог только выместить гнев на других и поэтому разразился бранью:

– Не слышали?! Раз наказания не для чиновников, просто уведите этого негодяя! Или у вас мозги набекрень?!

Ни с того ни с сего получив нагоняй, солдаты смущенно убрали цепи. Янь Му снова посмотрел на незнакомца из Департамента чистоты службы и невольно улыбнулся ему, после чего спокойно покинул зал, присоединившись к остальным. Янь Линь шел чуть позади. Когда он проходил мимо Цзян Сюэнин, его чувства вскипели, и юноша не сдержался. К праотцам предрассудки и сплетни! Ему захотелось последовать зову сердца. У всех на глазах он притянул барышню к себе и крепко обнял.

– Мне пора, вторая барышня Цзян. Сбереги меч для меня.

Та оторопела, но не успела даже опомниться, как юноша уже пересек порог. Шумная и многолюдная усадьба опустела и погрузилась в мертвую тишину. Совсем недавно здесь праздновали церемонию совершеннолетия, зал был полон гостей, а теперь вместо торжества – лишь разбросанная посуда и тревожная неизвестность. О Небо! Почему же ты так жестоко обошлось с юношей?

Цзян Сюэнин подумала, что все равно не собирается оставаться в столице и репутация ее не волнует, поэтому обнял, и ладно. Если однажды кто-то и правда полюбит ее, разве станет из-за этого придираться?

Мысли барышни метались от прошлого к грядущему, на душе было тоскливо. Она подняла голову и неожиданно увидела холодные и ясные глаза. Чжан Чжэ, сам того не замечая, смотрел на нее уже давно и осознал это, лишь когда их взгляды пересеклись.

В прошлой жизни она так хотела стать императрицей, не щадила себя и суетилась, шаг за шагом пробиваясь вперед. Теперь же, после перерождения, она уже знает, кто в конце концов выиграет. Видя, как меняется ход событий: что молодой генерал Янь не повторит прежний путь и сохранит нежные чувства к барышне, она, наверное, испытывает удовлетворение. А он – нет. Прежде чем окунуться в эту мутную воду, он хорошо понимал, что делает. Сейчас, когда все свершилось, – наоборот…

Ни с кем из чиновников в зале он не был по-настоящему близок. Видя, что Сяо Юань и солдаты призвали оставшихся гостей удалиться, чтобы приступить к изъятию имущества, Чжан Чжэ поднял голову, поглядел на падавший крупными хлопьями снег за окном, похожий на пух, и, не прощаясь, направился к выходу.

В этот миг Цзян Сюэнин неожиданно вспомнила Чжан Чжэ из прошлой жизни. Тот очень любил дождь, а в ее имени был иероглиф со значением «снег». Однажды зимой, едва узнав о существовании этого несговорчивого человека, императрица столкнулась с ним по дороге во дворец Цяньцин.

– Раз вы, господин Чжан, так любите дождь, наверное, в такой снежный день, идя рядом со мной, испытываете отвращение? – капризно и высокомерно спросила она.

Чжан Чжэ тогда не ответил, и Цзян Сюэнин решила, что мужчина действительно питает к ней неприязнь.

Позже, когда мятежники из секты Небесного учения устроили покушение на императора, она была вынуждена бежать. Вместе с Чжан Чжэ девушка укрылась под соломенной сенью лачуги. Снаружи шел дождь, и Цзян Сюэнин снова спросила:

– Господин Чжан, вы так любите дождь, а оказались со мной под одной крышей. Вы же знаете, что в моем имени есть иероглиф «снег». Наверное, вам неприятно находиться рядом со мной?

Чжан Чжэ вновь промолчал, и Цзян Сюэнин в очередной раз подумала, что ее догадка верна. Но спустя очень долгое время, в задумчивости глядя на дождевую завесу, словно сотканную из жемчужных нитей, она вдруг услышала голос:

– Нет.

Что «нет»? Не так уж он любит дождь? Или не знал, что в ее имени есть иероглиф «снег»? Или… не испытывает к ней неприязни? В тот миг барышня ощутила небывалое волнение. Сердце, живое и теплое, быстрее забилось в груди. Ей невыносимо захотелось обернуться,