История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

У Сяо Юаня был только один наследник, именно на него возлагались надежды на продолжение рода. Чэн-гун воспитывал сына с любовью, и между ними установилась редкая близость. Кто мог подумать, что Шэнь Чжии пригрозит его умертвить?

– Ваше высочество намерены встать на сторону рода Янь и воспротивиться императорской воле? – сурово спросил Сяо Юань.

Шэнь Чжии не собиралась считаться с его мнением.

– Во-первых, указ огласили с нарушением закона. Господин Чжан из Палаты наказаний ясно выразился: тебе следует вернуться и поставить на документ печать секретариата. Во-вторых, мне безразлично, что творится при дворе, но даже преступнику, осужденному на казнь после осени[70], в последний раз дают поесть досыта. Я не позволю тебе здесь бесчинствовать! Либо ты сейчас же отступишь, либо я убью твоего сына!

Никогда прежде Цзян Сюэнин не видела на лице принцессы такой решимости и готовности к расправе. Хрупкая, уязвимая девушка, прежде плакавшая в ее объятиях во дворце Минфэн, ныне словно укрылась железной броней, явив грозное величие феникса!

Когда заговорил Чжан Чжэ, Янь Линь замер, а после вмешательства Цзян Сюэнин и Шэнь Чжии и вовсе превратился в статую. Пришедшие на церемонию гражданские и военные чиновники, и так недовольные тем, что Сяо Юань принес указ без печати, по сути выдав куриное перо за стрелу, после слов принцессы тоже подали голос:

– Обряд совершеннолетия проводится раз в жизни. К чему же доводить дело до крайности, господин Чэн-гун?

– Верно, это уже чересчур!

Таких голосов становилось все больше, и звучали они все громче. Если бы эти люди собрались при дворе, то составили бы немалую силу. Сяо Юань слушал и постепенно мрачнел.

Янь Линь поднял голову. Горячая кровь прихлынула к его сердцу и жгла, вызывая дрожь. У юноши даже глаза покраснели. Клокочущее пламя в груди растопило лед отчаяния и рассеяло сгустившийся мрак. Мир, как известно, жесток, но и он не без добрых людей. Пальцы Янь Линя медленно сжались в кулак. Он хотел навсегда запечатлеть эту сцену в памяти…

Се Вэй, стоявший на возвышении в ослепительно-белых одеждах без единой пылинки, посмотрел на исказившееся лицо Сяо Юаня, затем на Шэнь Чжии, по-прежнему угрожавшую мечом Сяо Е, и наконец нарушил молчание:

– Господину Чэн-гуну следует умерить пыл.

Сяо Юань давно заметил, что в зале присутствует младший наставник наследного принца. Но ведь все чиновники знали, что Се Вэй – ближайший соратник императора и государь считается с его мнением. Поэтому Чэн-гун, препираясь с другими, старался Се Вэя не замечать, чтобы не навлечь на себя беды, однако не ожидал услышать подобный совет. Он впился в почетного гостя взглядом:

– Господин младший наставник, вы тоже на стороне рода Янь?

Тот легким взмахом руки подал распорядителю знак отойти в сторону, а сам невозмутимо улыбнулся:

– Государь дал поручение касаемо дела Юнъи-хоу. Вы всего лишь передаете высочайший указ, поэтому лучше проявить благоразумие. Здесь целый отряд воинов, усадьба окружена, а поездка во дворец не займет много времени. Почему бы не уважить обе стороны? Если об этом вас попросили пришедшие на церемонию гости, вы можете так и доложить императору. Его величество, конечно, рассердится, но вряд ли станет вымещать свой гнев…

Все в зале ахнули. Взгляды, обращенные к Се Вэю, наполнились удивлением, а у самых недальновидных – даже негодованием. Сяо Юань поначалу тоже опешил, затем встрепенулся и сообразил: младший наставник только для вида заступается за дом Юнъи-хоу, ясно давая понять, чем обернется для остальных защита опального рода. Если исполнить повеление императора прямо сейчас, имущество хоу изымут, и дело с концом. Но если кто-то посмел придраться к указу самого государя, тот, узнав, неминуемо придет в ярость! Личной вины Чэн-гуна в этом не будет, а тяжесть нового обвинения – в подстрекательстве к неповиновению – ляжет на плечи Юнъи-хоу. Возвращение во дворец за печатью труда не составит, зато принесет много выгоды!

Сяо Юань едва не рассмеялся и восхищенно уставился на Се Вэя, думая, что мудростью тот напоминает бессмертного, спустившегося с небес.

– Раз уж господин Се так сказал, я не могу не оказать ему честь, – заявил он, с готовностью убирая меч в ножны. – Я отправлюсь во дворец, обо всем доложу государю и вернусь позже!

Се Вэй опустил ресницы и промолчал. Цзян Сюэнин слышала, как в зале поднимается шепот. Взгляды гостей устремились к младшему наставнику наследного принца. Кто-то считал, что его поступок заслуживает осуждения, те же, кто мыслил глубже, готовы были перед ним преклониться. Парой фраз переменить ход событий – разве не в этом суть высшей мудрости? И без того ясно, что почетный гость церемонии не может быть коварным злодеем, а Се Вэй не только нашел выход из тупика, но к тому же сумел разъяснить выгоды и риски. Император более всего опасается военачальников, чьи заслуги способны затмить величие трона. За последние годы дом Юнъи-хоу не достиг такого могущества, однако сговор с мятежниками – это хождение по тонкому льду. Если весь двор встанет на сторону обвиняемого, не погубит ли столь горячая поддержка его самого? Поведение гостей и так перешло границы дозволенного. Если им чудом удастся благополучно пережить этот день, впредь надлежит соблюдать осторожность, чтобы не навредить Юнъи-хоу.

Сяо Юань уже мысленно составлял доклад, намереваясь выдвинуть против владельца усадьбы серьезное обвинение.

– Окружить усадьбу со всех сторон! Никого не впускать и не выпускать! – приказал он солдатам, после чего посмотрел на Шэнь Чжии и вновь ощутил прилив гнева. – Ваше высочество, не пора ли отпустить моего сына?

Та молча убрала меч, но Сяо Е после удара головой едва не потерял сознание, да к тому же у юноши болело колено, поэтому самостоятельно встать он не мог. Тогда Сяо Шу, бросив на Цзян Сюэнин внимательный взгляд, махнула рукой, велев слугам подойти и помочь брату. Те были бледны как полотно.

Воины в тяжелых доспехах окружили владения Юнъи-хоу плотным кольцом. Сяо Юань, сжимая в руке указ, отправился обратно во дворец. В зале воцарилась глубокая тишина. Янь Му долго смотрел на Се Вэя, не в силах вымолвить ни слова. Лишь спустя время он встрепенулся, расправил плечи и громко сказал:

– Если обряд завершен, прошу господина Се даровать моему сыну взрослое имя!

Распорядитель совсем обессилел от страха и не сдвинулся с места. Всех выручил старый управляющий, который поспешно подал наставнику заранее приготовленные письменные принадлежности.

– Прошу вас, господин, даровать взрослое имя наследнику, – с поклоном повторил он.

Янь Линь, как и отец, не сводил глаз