История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Янь Линь широко раскрыл руки, и тяжелое черное одеяние легло на его плечи, полностью укрыв юношу. Распорядитель туго затянул вокруг его талии широкий кожаный пояс, с которого свисал, прижимая полы, нефритовый диск с узором в виде жезлов жуи – символ исполнения желаний. Молодой хоу поклонился вновь, и распорядитель провозгласил:

– Приглашаем главного гостя для третьего возложения головного убора!

Главный гость, человек уважаемый и добродетельный, не только возлагает на юношу головной убор, но и дает ему взрослое имя. Все взоры тут же устремились к Се Вэю. Согласно обычаю, главный гость должен был явиться на церемонию в парадном облачении, однако младший наставник наследного принца выбрал длинное белоснежное одеяние и накидку с вышитыми журавлями среди облаков. Широкие рукава, плавные линии и свободный крой придавали его облику возвышенную, отрешенную от мира легкость. Среди торжественного убранства и пышных нарядов это было слегка неуместно, но хозяева не сделали ни единого замечания.

Янь Му тоже посмотрел на Се Вэя. Тот долго глядел перед собой, затем опустил глаза, легко поднялся и вышел вперед. Янь Линь повернулся и встал к нему боком, а слуга подал лакированный поднос с головным убором. Распорядитель принял его и, почтительно потупив взор, встал подле Се Вэя.

Головной убор – заколка гуань[66] для волос – был выточен из белого нефрита размером три цуня в длину и полтора цуня в высоту. Верх заколки загибался назад, а на поверхности выступали шесть тонких ребер. При свете дня убор выглядел простым по форме и безупречным в исполнении, словно дошедшим из глубины веков. Рядом лежала пара деревянных шпилек. К золотому убору обычно выбирают яшмовые шпильки, а к нефритовому – деревянные. Первые указывают на богатство и роскошь, вторые – на чистоту и возвышенность. По виду убора сразу можно было понять, какие заветы хранит дом Юнъи-хоу.

– Возложение головного убора есть начало ритуала, – проговорил Се Вэй. – Ставший взрослым исполняет ритуалы перед родителями, старшими братьями и старшими в обществе, поэтому принято чтить родителей, уважать старших братьев и повиноваться вышестоящим. Только тогда можно стать человеком и лишь затем управлять другими людьми[67]. Сегодня я, вняв просьбе вашего отца, возлагаю на вас головной убор. Искренне надеюсь, что вы, господин наследник, не забудете нынешних наставлений.

Главный гость взял с лакированного подноса нефритовый убор, а Янь Линь приподнял полы одеяния и опустился перед ним на колени. Внимание собравшихся было приковано к рукам Се Вэя, мало кто вникал в смысл его слов, ведь наставления и благопожелания, произносимые на церемонии совершеннолетия, всегда одни и те же. Однако у стоявшей среди гостей Цзян Сюэнин екнуло сердце: Се Вэй сказал меньше, чем следовало! В «Ли цзи» говорится, что взрослый должен научиться быть сыном, младшим братом, подданным и младшим в обществе, а основными добродетелями считаются сыновняя почтительность, уважение к старшим братьям, преданность правителю и послушание. Однако главный гость не упомянул о подданных и преданности!

В тот же миг Янь Линь поднял голову, и его острый, холодный взгляд словно вонзился Се Вэю в лицо. Тот, не поднимая глаз, спокойно возложил убор на темя юноши и бесстрастно проговорил:

– Склони голову.

Душу Янь Линя захлестнула такая волна изумления пополам с ужасом, будто все реки вышли из берегов, но юноша не смел выдать и толики своих чувств. Он лишь молча посмотрел на Се Вэя, а затем склонил голову, как было велено. Распорядитель подал главному гостю деревянную шпильку.

Когда он уже собирался вдеть шпильку в заколку гуань, чтобы стянуть юноше волосы, у ворот вдруг послышался лязг оружия и крики. Кто-то из охранников Юнъи-хоу воскликнул: «Что вы делаете?!» – и резко затих. Следом грянули испуганные вопли, сменившиеся стонами, а затем прозвучал ледяной властный голос:

– Повеление императора! Дом Юнъи-хоу уличен в сговоре с мятежниками, намерении устроить бунт и подстрекательстве армии к бунту! Члены семьи объявлены изменниками и разбойниками! Всех, кто находится в доме, схватить! Кто окажет сопротивление, казнить на месте!

– Что?!

Все гости в зале содрогнулись от ужаса и обернулись к выходу. Потрясенный Янь Му вскочил с места.

Между тем снегопад заметно усилился. Отряд воинов уже расправился с охраной у ворот, преградившей путь, и теперь с обнаженными мечами, в доспехах, отливавших морозным блеском, двигался через двор убийственно четким шагом, направляясь к переднему залу. Впереди шел человек с жестоким и мрачным лицом – сам Чэн-гун по имени Сяо Юань!

Пальцы Цзян Сюэнин, спрятанные в широких рукавах, невольно задрожали. Кровавая сцена, которую она в прошлой жизни застала у ворот усадьбы, снова всплыла из глубин сознания и встала перед глазами, погрузив ее в ледяную бездну. Все знали, что судьба Юнъи-хоу висит на волоске и беда может грянуть в любой момент, однако церемонию никто не запрещал, стало быть, император молчаливо одобрил ее. Никто и не подумал бы, что император решит нанести удар именно сегодня, а возглавит отряд лично Чэн-гун, прославленный глава рода Сяо!

От столь внезапного поворота судьбы многие потеряли голову. Янь Му, прищурив старческие глаза, неотрывно смотрел на приближающегося Сяо Юаня. У Янь Линя резко сузились зрачки. Он хотел вскочить на ноги, однако в тот же миг ему на плечо опустилась тяжелая рука, придавив к полу.

Юноша вскинул голову: его удерживал Се Вэй, не позволяя поддаться пылающему в груди гневу. Янь Линь не мог разглядеть его лица, но чувствовал, что оно невозмутимо, как бездонное море, на глади которого не видать даже ряби. Зато пальцы, впившиеся в его плечо, напоминали тиски, готовые пронзить самую плоть. Се Вэй моргнул, словно не замечая вторжения и не слыша страшного шума. Его взгляд был по-прежнему устремлен на головной убор. Он аккуратно поправил заколку гуань и, медленно вращая тонкими пальцами деревянную шпильку, продел ее сквозь отверстия. Младший наставник оставался спокоен, словно горы, омытые дождем. В его отрешенности чувствовалась торжественная сосредоточенность.

– Выдающийся и доблестный муж – тот, чья выдержка превосходит обычную. Выхватить меч и ринуться в бой, расправив плечи, – это ответ обиженного простака. Тот, кто встречает бурю без страха и не гневается без причины, являет миру великое мужество[68]. Поэтому не страшитесь и не гневайтесь, наследник, – произнес Се Вэй.

Глава 36. Высочайший указ не имеет силы

Двадцать лет назад семьи Сяо и Янь