История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

и встряхнул его, отбросив чужой клинок, который едва не вылетел из пальцев Сяо Е. Застигнутый врасплох сын Чэн-гуна был потрясен. Янь Линь, взяв рукоять обратным хватом, направил острие к земле. Меч, который Цзян Сюэнин с трудом удерживала двумя руками, в его ладони казался почти невесомым.

– Я не смею никого поучать, но, если господин Сяо желает помериться силами, небольшое состязание не повредит, – с непринужденной улыбкой сказал Янь Линь.

Лицо Сяо Е мгновенно омрачилось. Он гордился тем, что его наставником был знаменитый мастер, и презирал тех, кто, подобно Янь Линю, обучался у грубых вояк. К тому же присутствие старшей принцессы Лэян и отпрысков столичной знати подталкивало юношу блеснуть умением и заставить всех взглянуть на него по-новому.

– Отлично! Тогда берегись! – крикнул Сяо Е, не раздумывая.

Не успели его слова стихнуть, как он ринулся в атаку. Гости, не ожидавшие, что поединок начнется столь внезапно, вздрогнули от испуга. Цзян Сюэнин вскочила на ноги, а Шэнь Чжии, наоборот, оживилась:

– Вот это да! Сейчас начнется веселье!

Янь Линь даже не сдвинулся с места. Он опустил взгляд и развернул корпус, уходя от удара. Стальное лезвие скользнуло вдоль его плеча. Сяо Е нахмурился и собрался нанести следующий удар, но тяжелый клинок Янь Линя вдруг описал дугу и обрушился на меч противника. Брызнули искры. Меч Сяо Е содрогнулся так сильно, что тот едва не выронил оружие и поспешно отступил, чтобы устоять. Потерпев неудачу в самом начале поединка, юноша почувствовал, как его лицо горит от стыда. Стиснув зубы и вспомнив наставления учителя, он выполнил целую серию сложных и вычурных приемов. Янь Линь же, напротив, либо не наносил удар вовсе, либо бил в самое уязвимое место.

Дзынь! Дзынь! Дзынь! Полы темно-синего парчового одеяния Янь Линя рассекали воздух. Он еще не пустил в ход всю свою силу, пытаясь оценить, на что способен Сяо Е. Вскоре выяснилось, что тот всего лишь петушится: выучился кое-как и возомнил себя мастером. Тогда молодой хоу стал действовать жестче: каждый его новый удар оказывался быстрее и тяжелее предыдущего. У Сяо Е онемели ладони и подкашивались ноги, а Янь Линь, заложив руку за спину, будто на прогулке, размеренно рубил мечом. Его противник пятился и наконец уперся спиной в ствол вишни. Тогда Янь Линь ударил плашмя по его запястью, а затем точным движением поддел белоснежный клинок. Легкий меч, очертив в воздухе сверкающую дугу, вылетел из рук Сяо Е и со звоном упал на ступени из серо-зеленого камня. Зрители, собравшиеся под сводами галереи, дружно ахнули, а сын Чэн-гуна несколько раз переменился в лице. Его окончательно и бесповоротно унизили!

Янь Линь с детства усердно тренировался под началом отца. Хотя он и был сыном столичного аристократа, однако даже в лагерях Тунчжоу и Фэнтая мог на равных сражаться с лучшими бойцами. В военном искусстве сын Юнъи-хоу предпочитал практичность и результат: ведь если не одолеешь врага на поле битвы, погибнешь сам. Это и придавало его манере боя суровый, безжалостный и даже устрашающий вид.

Выбив у противника меч, Янь Линь сжал обеими руками эфес и направил клинок острием вниз. Выражение его лица ничуть не изменилось. Юноша выпрямился и учтиво кивнул:

– Спасибо за урок.

Сяо Е все еще ощущал онемение в ладонях.

– Ты! – прорычал он сквозь зубы.

В этот миг холодная ярость, которую Янь Линь тщательно сдерживал, вырвалась на волю. Его лицо словно покрылось изморозью, а во взгляде появилась острота, несвойственная отпрыскам столичной знати.

– Что? – осведомился молодой хоу.

Сяо Е посмотрел на него, а затем, отступив на шаг, презрительно усмехнулся:

– Ладно, что с вояки возьмешь. На большее его и не хватит!

Шэнь Чжии шагнула вперед и уставилась на него:

– Что ты сказал?

Однако Янь Линь не рассердился. Окинув грубияна взглядом с головы до ног, он с невозмутимой улыбкой заметил:

– Был бы жив наследник Динфэй, он бы не пал так низко.

Наследник Динфэй… В столице его имя звучало редко. Речь шла о тайне двух великих семейств: Сяо и Янь. Ходили слухи, что Сяо Шу и Сяо Е родились во втором браке, а первая жена Чэн-гуна, мать Динфэя, была старшей сестрой Юнъи-хоу и тетей Янь Линя. Стать преемником главы семейства Сяо должен был именно ее сын Динфэй. Если бы не его трагическая смерть двадцать лет назад, после которой госпожа Янь расторгла брак и вернулась в отчий дом, Сяо Юань не женился бы во второй раз, а сын по имени Сяо Е, пожалуй, не появился бы на свет.

Слова Янь Линя прозвучали буднично, однако нанесли удар небывалой силы. Все взгляды обратились на сестру с братом. Сяо Е не ожидал услышать подобное. Его лицо исказилось от гнева, юноша готов был взорваться, но в решающий миг Сяо Шу отрывисто крикнула:

– Замолчи!

Ее брат замер. В его глазах полыхала злоба, однако он не посмел ничего сказать. Сяо Шу, впрочем, вышла вперед. Ей удалось сохранить видимость самообладания, хотя за маской учтивости угадывалась крайняя неприязнь. Поклонившись Янь Линю, барышня произнесла:

– Мой младший брат был груб и неосторожен на язык. Если он прогневал наследника Яня, я приношу за него извинения. Я слышала об одаренности и уме Динфэя, нашего старшего брата. С тех пор минуло почти двадцать лет, но отец до сих пор скорбит. Ушедших не воскресить, а прошлое не воротишь. К чему вспоминать об этом и столь настойчиво бередить старые раны?

Янь Линь взглянул на барышню, подошел к ограждению галереи и спокойно опустил грозный меч обратно в короб.

– Верно, ушедших не воскресить, а прошлое не вернуть, – бесстрастно сказал он. – Но если бы кое-кто по счастливой случайности вдруг оказался жив, многим пришлось бы жить в вечном страхе и не спать по ночам.

Глава 34. Дождь во время церемонии

В словах молодого хоу чувствовалась скрытая угроза. Сяо Шу и Янь Линь посмотрели друг другу в глаза. Присутствующие ощутили глухую тревогу, однако, не понимая всей подоплеки, могли лишь молча наблюдать за происходящим.

К счастью, в этот момент сзади раздался голос управляющего:

– Церемония совершеннолетия назначена на начало часа Лошади. Прием гостей пройдет в переднем зале. Почти все уже прибыли. Господину наставнику самое время пройти туда.

В арочном проеме галереи показалась фигура Се Вэя, шедшего из зала Чэнцин. Его лицо было бледнее, чем прежде. Заметив собравшихся перед павильоном Цинъюй, он спросил:

– Почему вы не идете в передний зал?

Янь