История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Барышня права, я забылась. Пойду переоденусь, а потом снова приду. Прошу меня извинить.

Все наперебой принялись выражать сочувствие и надежду на ее скорейшее возвращение. Цзян Сюэнин проводила женщину взглядом, ощущая холод в душе. Как и ожидалось, спустя всего полчаса в сливовый сад прибежал евнух, утирая со лба ледяной пот:

– Беда! Докладываю императрице-матушке и ее величеству! У Вэнь-цзеюй пошла кровь! Придворный лекарь подтвердил, что она ждет ребенка!

По павильону Созерцания снега пронесся вздох ужаса. Яо Си побелела как полотно и от волнения опрокинула на столе чашку, но никто не обратил внимания на ее неловкость.

* * *

То, что в прошлой жизни донеслось до нее в виде слухов, в этой произошло на глазах. Однако одно дело – услышать, и совсем другое – пережить самой. Тогда, будучи больной, Цзян Сюэнин совершенно случайно узнала, что в гареме одна из наложниц невысокого ранга потеряла ребенка. Шэнь Лан пришел в ярость и долгое время срывал злость на придворных, смещая с постов за любую провинность, чем вызвал ропот среди чиновников. Кем именно была та наложница, Цзян Сюэнин не ведала. Теперь, вспоминая, как Цинь-гуйфэй подвела Вэнь-цзеюй к Яо Си, Цзян Сюэнин ощущала ползущий по спине холод.

После такого несчастья ни о каком чтении стихов и любовании снегом речи уже не шло. Когда барышни вернулись в Янчжи, там повисла гнетущая тишина. Яо Си, еще на днях взиравшая на Цзян Сюэнин с неприязнью и осыпавшая ее насмешками, выглядела опустошенной и долго не произносила ни слова. Чэнь Шуи подошла и стала мягко ее утешать, но Яо Си закрыла лицо ладонями и разрыдалась, охваченная страхом.

– Не понимаю. Это не я толкнула… Кто-то толкнул меня сзади… Я ни при чем… – твердила она снова и снова.

Кто же не знал, что Шэнь Лан до сих пор не обзавелся достойным потомством? Ему почти тридцать, а сына нет. Во всем дворце не сыщешь ни одного юного принца. Каждая из наложниц надеялась родить императору первенца. Вдруг государь в добром расположении духа объявит того наследником, а там и для матери откроются врата: что ни пожелай, все исполнится. Но увы, ни у одной во чреве не появлялось никаких признаков жизни. Ходили слухи, что наследником объявят принца Линьцзы, однако окончательное решение еще не было принято. С появлением принца все могло измениться. И как раз в это время случилась история с Вэнь-цзеюй! Если император узнает… Подумав об этом, Яо Си задрожала всем телом и зарыдала еще громче.

– Как ты могла быть такой неосторожной? – нахмурилась Сяо Шу.

– Подождем вестей. Не исключено, что с госпожой Вэнь-цзеюй все в порядке, – попыталась утешить бедняжку другая барышня.

Цзян Сюэнин молча наблюдала, зная, чем все закончилось в прошлой жизни: трон перешел к Шэнь Цзе, а значит, скорее всего, ребенка Вэнь-цзеюй не спасли. Цзян Сюэхуэй, похоже, сочувствовала наложнице и тихо вздохнула. Больше никто не проронил ни слова. Тишину нарушал только отчаянный плач Яо Си, вселявший в сердца девушек смятение и тревогу.

Ближе к вечеру, когда небо уже начинало темнеть, наконец-то вернулась служанка, которую отправили разузнать вести. Сяо Шу сразу вскочила на ноги:

– Ну как?

Цзян Сюэнин тоже обернулась. Запыхавшаяся служанка, сияя от возбуждения и восторга, воскликнула:

– Спасли! Доктора из придворной лечебницы сказали, что госпожа Вэнь-цзеюй не успела замерзнуть и вовремя получила помощь, поэтому, к счастью, беды не случилось. Только впредь ей следует соблюдать предельную осторожность!

«Что?! Ребенок выжил?»

В голове Цзян Сюэнин пронесся гул, а в груди всколыхнулось необъяснимое чувство. Она резко обернулась и уставилась на сестру. Не то чтобы барышня совсем не сочувствовала госпоже Вэнь-цзеюй… Просто ее потрясение оказалось слишком сильным: она даже представить себе не могла, что наложница сохранит ребенка!

Только теперь Цзян Сюэнин окончательно осознала: новая жизнь разительно отличается от предыдущей. Прежде, попав во дворец, она не догадывалась, что Сяо Шу ей соперница. Девушка держалась особняком, с Шэнь Чжии не сблизилась и, конечно же, даже не думала приводить во дворец старшую сестру! Значит, в ту зиму, когда императрицы и наложницы любовались цветами и снегом, Цзян Сюэхуэй просто не было рядом, а в этой жизни она не только присутствовала, но и уговорила госпожу Вэнь-цзеюй поскорее вернуться в тепло и вызвать лекаря…

Все переменилось! Если ребенок Вэнь-цзеюй благополучно появится на свет и окажется мальчиком, все перевернется с ног на голову.

Глава 42. Воистину прекрасная новость!

Под вечер двое чиновников шли по дворцовой дорожке. Оба молчали, вспоминая недавнее совещание в кабинете императора. Спустя долгое время, убедившись, что поблизости никого нет, один из них заговорил:

– Как думаете, младший наставник Се намеренно или случайно опустил в своей речи на совещании последнее слово?

– Кто знает…

– Никто не спросил, но ведь не только мы обратили внимание?

– Разумеется.

– Тогда почему не подняли этот вопрос?

– Откуда вы знаете, что никто не заговаривал об этом?

Первый собеседник содрогнулся, будто его окатило холодной водой. Другой похлопал его по плечу, словно в утешение, однако спросил:

– Почему вы не задали этот вопрос на совете?

– Мне показалось, что с Юнъи-хоу обошлись слишком жестоко…

– Вот вам и ответ.

– Чего же тогда добивался наставник Се? – недоумевал первый.

– А кем вы считаете наставника Се? – усмехнулся второй.

– Талантливым чиновником, опорой государства, искусным и дальновидным стратегом, – недолго думая, ответил первый.

– Ну и стал бы он говорить подобное, чтобы навлечь на себя беду? – осведомился второй.

Его спутник притих. Действительно! Любой здравомыслящий человек вряд ли бы так поступил, не говоря уж о гениальном Се Вэе! Чем глубже чиновник вдумывался, тем явственнее ощущал необъяснимый холод на сердце.

Подул зимний ветер. Оба спрятали руки в широкие рукава чиновничьих одежд, подошли к воротам и покинули дворец.

Между тем в императорском кабинете по-прежнему заседали члены Государственной канцелярии. Стемнело, и во дворце зажгли лампы. Яркий свет падал на сумрачное и непостоянное лицо Шэнь Лана. Тот уже долгое время не отрывал взгляда от писем, изъятых при обыске в усадьбе Юнъи-хоу. Влиятельные советники, с чьим словом привыкли считаться, стояли с опущенными головами. В мерцающем свете ламп на полу растянулись длинные неверные тени.

Первый советник Янь Тин, мужчина преклонного возраста с отяжелевшими веками, выглядел усталым. Прикинув, что ворота Запретного города скоро закроют, и заметив, что остальные молчат, он мысленно вздохнул и заговорил