Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Когда-то боги ходили по земле Римелля, но после падения Калипсо и Нарисы они отступили в собственный мир. С тех пор связаться с ними можно было лишь в храмах, вознося молитвы и оставляя подношения.

Ирах оставался связан с Лефирином куда прочнее, чем готов был признать — и Дрэвин был тому живым доказательством. И насколько ему было известно, Виденн и Виллем точно так же опекали своих последователей в Сумнэ и Терране, континентах, откуда они были родом.

Однако Калипсо и Нарису их народ потерял под толщей волн точно так же, как и обитатели суши над ними. Именно поэтому Блэквуд сумел так легко прибрать к рукам власть над морями несколько веков назад. Баланс, существовавший когда-то, был разрушен.

«Мы собираемся поднять Мэринис на поверхность», — сказала ему Эсмира.

Потребовались силы богов, чтобы низвергнуть его в пучину, и вдруг кто-то столь обычный, как наследница, обладает силой поднять его обратно? Что-то здесь было не так — детали этой головоломки упорно не желали складываться. И он понимал: всё потому, что Сирена им лжет. Или, как минимум, не договаривает.

После того трюка, что она выкинула прошлой ночью, пытаясь затащить его в свое маленькое групповое непотребство, в его голове завыли все сигналы тревоги. Он хотел рассказать об этом Эсмире, но станет ли она вообще слушать? Будем честны, до развлечений королевы Мэриниса ему не было никакого дела. К тому же сам он в этом не участвовал.

Дрэвин устало потер лицо руками; тяжесть происходящего мертвым грузом легла на его плечи.

Их союз с Эсмирой был еще слишком хрупким, слишком эфемерным. И даже сейчас он держался исключительно на желании выжить. Ничего более… по крайней мере, с её стороны.

Стоит ему сказать хоть одно неверное слово, и он знал, что она снова замкнется в себе, начнет скрывать от него секреты и оставит его блуждать впотьмах.

Сирена утверждала, будто из Мэриниса невозможно сбежать, но было ли это правдой? В конце концов, они же сюда как-то попали. Эсмира умудрилась открыть двери и разрушить барьеры, которые до этого оставались запечатанными.

Кто сказал, что они до сих пор не открыты?

Теперь, когда он всерьез задумался об этом, он осознал, что ничто не мешает им просто вернуться в ту самую пещеру и пойти обратно тем же путем. Единственным препятствием был тот затяжной прыжок вниз, когда Эсмира провалилась сквозь арку.

Дрэвин не знал, где именно находится пещера, учитывая, что их тащили оттуда с завязанными глазами. Однако он был полон решимости отыскать её и проверить всё лично.

Возможно, тогда ему удастся убедить Эсмиру уйти.

Он окинул взглядом необъятную библиотеку, и в глубине души заворочалось дурное предчувствие: его догадка обо всем происходящем была более чем верной.

Осторожно оглянувшись через плечо, он закрыл книгу, провел большим пальцем по эмблеме на обложке и быстро скользнул ею во внутренний карман камзола.

Дрэвин действовал расторопно: сложил оставшиеся книги в аккуратные стопки, а массивные фолианты задвинул обратно на полки. Он еще раз окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что не оставил никаких следов своих поисков, и направился к выходу.

Что произойдет, если его поймают с поличным? Подумают, что он вор? И поверит ли ему Эсмира, если он попытается отпереться?

«Просто искал, что бы почитать перед сном», — мысленно отрепетировал он ложь и коротко, невесело усмехнулся.

Подавив тревогу, он выскользнул в коридор и зашагал к своим покоям. Дрэвин старался идти спокойно, непринужденно, хотя в голове лихорадочно крутились мысли о секретах, спрятанных у него под одеждой.

Когда он переступил порог спальни, пульс немного замедлился, но мысли закружились еще быстрее. Он никак не мог отделаться от ощущения, что книга, которую он только что откопал, ведет его по дороге, откуда уже не будет возврата.

Подойдя к кровати, он достал фолиант; замысловатый символ трезубца тускло блеснул в мерцающем свете комнаты. Дрэвин опустился на колени, приподнял покрывало и задвинул книгу в самый дальний угол под кроватью.

Едва он успел подняться на ноги, как в дверь постучали. Он замер, сердце испуганно екнуло в груди: неужели пропажу текста обнаружили так быстро?

Но затем из-за двери донесся голос Эсмиры:

— Ты идешь ужинать?

Он закрыл глаза и с трудом сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках, после чего разгладил складки на камзоле.

Не дождавшись ответа, она заговорила снова:

— У меня нет на это целой вечности, Дрэвин. И вообще, после целого дня тренировок на мечах и возни с магией я чертовски проголодалась.

Он хмыкнул, поправил рубашку и подошел к двери. Отперев её, Дрэвин увидел Эсмиру: она небрежно прислонилась к стене, а на её губах играла ироничная усмешка.

— Ты всегда так долго одеваешься? — поддразнила она, изогнув бровь и окинув его оценивающим взглядом. — Меня вот насильно замотали в эти бесконечные метры ткани, и то я управилась быстрее.

— Слышала когда-нибудь про дневной сон? Ты меня сегодня совсем измотала, — ответил он с наглой ухмылкой, подмигнув ей. Однако его сердце всё еще бешено колотилось, а мысли оставались там, под кроватью.

— И с каких это пор ты стал падок на лесть? — её глаза сузились, взгляд сделался острым и проницательным. — И с каких это пор мы снова начали лгать, Дрэвин Роу?

У него перехватило дыхание. Она узнала про книгу? Или про то, что он подсмотрел в тронном зале прошлой ночью? Строго говоря, он не лгал ни о том, ни о другом — ведь она об этом не спрашивала.

— Что ты имеешь в виду?

Эсмира решительно обошла его, врываясь в покои, и с грохотом захлопнула за собой дверь. Она резко развернулась, её верхняя губа гневно дернулась:

— Кого, твою мать, ты сжег, Феникс?!

— Боги правые, — прошептал он, потирая переносицу большим и указательным пальцами. — Всё совсем не так, как это выглядит.

— Неужели? Ты серьезно? Потому что для меня это выглядит так, будто ты не просто использовал магию, но и напал на кого-то. У нас был уговор, Дрэвин. Никакой магии. Никакой лжи, — её грудь бурно вздымалась, на лице смешались ярость и обида, и ему было невыносимо осознавать, что именно он стал причиной этой гримасы на её безупречном лице.

— Я не лгал. Я просто опустил некоторые детали, — на самом деле он опустил довольно много деталей, и при одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота.

Она презрительно фыркнула и, покачав головой, зло рассмеялась:

— Ты отвратителен.

Глаза Дрэвина сузились, и он сделал шаг к ней:

— Послушай меня. Я и