Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Сирена подняла браслет перед собой и сделала шаг к нему, оказавшись теперь всего в паре футов.

Дрэвин слегка наклонил голову, надеясь скрыть за напускным любопытством сквозящий во взгляде вызов:

— Велсинит, я полагаю? — то, как именно они заполучили этот металл, до сих пор не давало ему покоя.

— Ты полагаешь верно, — жестокий блеск наполнил её глаза, напомнив отполированный обсидиан. Дрэвин невольно задался вопросом: наказывают ли его за магию или всё-таки за отказ королеве?

Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, браслет с резким щелчком захлопнулся на его запястье, и пламя в его груди мгновенно погасло. Холод прошиб позвоночник, и он стиснул зубы от навалившейся невидимой тяжести, словно сама океанская пучина попыталась раздавить его.

В этот момент к ним шагнула Эсмира, пытаясь встать между ними:

— Я клянусь тебе, это больше никогда не повторится.

Сирена повернулась к своей близняшке, и Дрэвин поймал себя на том, что никогда не привыкнет к их жутковатому, абсолютному сходству.

— Я знаю. И эта вещь — тому гарантия. Он будет носить его до тех пор, пока я не сочту, что ему снова можно доверять. Если же он посмеет снять его без моего согласия, последствия окажутся куда более суровыми, — она посмотрела на Дрэвина и одарила его леденящей душу улыбкой.

Его челюсть свело судорогой; он стиснул зубы, чтобы сдержать рвущуюся наружу колкость.

— Считай, что тебе повезло, ведь если бы Эсмира так рьяно не ручалась за тебя, ты бы сейчас здесь не стоял, — продолжала Сирена.

Дрэвин перевел взгляд на Эсмиру, но та лишь отвела глаза в пол, а её желваки резко заходили ходуном.

— А теперь, если вы не против, — добавила Сирена, — у меня есть другие дела, требующие внимания. — Эта мягкая, любезная улыбка снова вернулась на её сияющее золотом лицо, но Дрэвин видел её насквозь, пока королева буквально прожигала его взглядом.

— Благодарю вас, Ваше Величество., — он отвесил поклон, покорно отыгрывая свою роль. — Ваша милость не будет забыта, и я не стану принимать её как должное.

И когда он развернулся спиной к помосту и стремительно покинул тронный зал, Эсмира за ним не пошла.

Глава 55

Эсмира

Копьё покоилось в руке Эсмиры; деревянное древко казалось непривычным на ощупь, пока она стояла лицом к Дрэвину на противоположном конце сада.

Он прокрутил собственное копьё в одной руке — привычным, почти ленивым движением, отчего она лишь крепче сжала свое оружие.

Они не обсуждали события прошлого вечера — честно говоря, она просто не знала, что сказать. Всё вроде бы лежало как на ладони, но теперь этот браслет, сковавший его запястье, мог изрядно усложнить им жизнь, если они когда-нибудь найдут способ выбраться отсюда.

— И где ты только их откопала? — спросил он с забавной хрипотцой в голосе. — Я удивлен, что тебе вообще согласились выдать оружие. Особенно после вчерашнего.

— О, они и не соглашались. Я проследила за Азарианом и стащила их из оружейной на третьем этаже, — Эсмира пожала плечами. — Сомневаюсь, что они расстроятся.

— Какая маленькая воровка, Дикий Огонь.

Это прозвище.

— Старые привычки и всё такое, — она подмигнула, и уголок её губ пополз вверх. — Впрочем, не в моих жилах течет огонь, Сын Ираха.

Его взгляд медленно скользнул по её телу, и кожу под этим взглядом опалило покалыванием.

— Я бы не был в этом так уверен.

Эсмира отвернулась, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Глядя на копьё в своей руке, она прокрутила его между пальцев.

— Думаешь, ты готов к настоящему бою? — бросила она вызов, опускаясь в глубокий выпад и перенося вес тела, приготовившись ловить каждое его движение.

Ухмылка Дрэвина превратилась в дьявольский оскал.

— На твоем месте я бы беспокоился о себе, — ответил он, принимая боевую стойку. — Но не стесняйся, докажи мне, что я неправ.

Без лишних слов она ринулась вперед, сокращая дистанцию стремительным ударом, нацеленным ему в грудь. Он уклонился в сторону, и его копьё встретило её со звонким скрежетом. Отдача отозвалась в её руках, когда он надавил в ответ, вынуждая её сильнее упереться ногами в землю. Сила его ударов ясно давала понять, что он поддается, и это лишь сильнее её раздражало.

Эта едва заметная ухмылка на его лице так и просила, чтобы её стерли.

— И это всё, на что ты способна? — поддразнил он.

Эсмира свирепо зыркнула на него и отдернула копьё назад, на этот раз метя подсечкой по ногам. Он заблокировал удар встречным движением вниз, наваливаясь всем телом на её древко, чтобы удержать на месте.

А затем, резким перехватом, Дрэвин разорвал их сцепку и выкинул копьё вперед, целясь ей в бок. Она увернулась, почувствовав, как лезвие едва заметно мазнуло по воздуху возле неё.

Сердце бешено колотилось, но на её губах заиграла улыбка — тело идеально поспевало за его темпом.

Их копья снова столкнулись, издав пронзительный звон, который эхом разнесся по тихому саду. Она наступала, прощупывая его оборону, но он оказался быстрее, чем она ожидала — без магии он всегда был быстрее неё.

Ловким круговым движением своего копья он выбил оружие из её рук и сделал выпад. Рука Дрэвина обвилась вокруг её талии, прижимая её тело вплотную к своей груди, и оторвала её ноги от земли.

В то мгновение, когда их тела впечатались друг в друга, мысли в её голове разлетелись в прах. Дрэвин держал копьё у её горла, и сталь холодила кожу, но всё, на чем она могла сосредоточиться — это он сам. На силе его руки, намертво привязавшей её к себе, на ровном жаре, который исходил от его груди к её собственной. От тяжести его взгляда у неё перехватило дыхание, а пульс зачастил так, как не случалось ни от одной, даже самой изнурительной тренировки.

«Сиськи Калипсо, Эсми», — мысленно выругалась она, но было решительно невозможно игнорировать то, как его глаза впились в её глаза.

Дыхание Дрэвина обжигало щеку, а его запах — кедр и кожа — затуманивал рассудок.

Эсмира должна была оттолкнуть его и выдать какую-нибудь колкость, но голос изменил ей, застряв где-то в горле. Его ладонь на её талии, его пальцы, впившиеся в кожу так, словно он и не думал её отпускать, заставили её буквально окаменеть.

Эта близость дезориентировала. Ей чертовски не хотелось признаваться самой себе, что этот огонек в его глазах — предназначенный ей — отозвался томительным теплом между бедер.

Это было непозволительно.

Это было