Враг императора - Жасмин Мас

Выкопав яму в снегу, я полоснул ладонь складным ножом и позволил крови капнуть на промёрзшую траву. Выбери меня. С моей хитростью и силой Баррена на моей стороне господство над Антихтоном было бы гарантировано. Я стал бы величайшим, самым впечатляющим императором из всех, когда-либо живших.

Ветки громко затрещали, и этот звук зловеще отозвался в холодной ночи. Моя кровь исчезла, впитавшись в промёрзшую землю. Почва задрожала — словно вынося вердикт.

Тишина.

Странная тяжесть осела в моих костях.

Земля почернела, и снег вокруг того места, куда капала моя кровь, тоже стал чёрным. Ничего не выросло. Никто не появился. Баррен отверг меня.

Ну и что. Мне плевать, что какой-то недалёкий эльф обо мне думает. Наверняка от него больше ответственности, чем помощи.

Его проклятая земля ничего для меня не значила.

Совершенно ничего.

Мне не нужна была его помощь, потому что я мог справиться сам.

Если бы не древние платиновые шахты, мои предки никогда не стали бы связываться с этой землёй и не оказались бы втянуты в Штормовые войны. Я с отвращением сплюнул, когда неестественный Туман обвился вокруг моих лодыжек. Люди разрушили мой мир своими ужасными технологиями.

Скука нарастала, мозг плавился от безделья. Я мечтал улететь на Чуме, а Хризтоф Безумный сидел бы в безопасности позади меня. Я грезил драконьим огнём, поисками скрытой шахты и тихим миром, полном покоя, где Штормовые феи правили бы всем Антихтоном.

Ветер закружился, мини-торнадо взвихрило снег у моих ног.

Я прислонился к возвышающейся кирпичной стене, пока древний пергамент трепетал в магическом ветре, и в тысячный раз перечитывал страницы. Это было первое издание «Руководства джентльмена». Том был бесценен: во всём мире существовало меньше трёх экземпляров, вручную переплетённых и написанных чернилами два столетия назад. Он стоил больше, чем всё, что находилось в этой проклятой Северной Коммуне, включая всех её жителей.

Долгосрочные планы требовали огромного терпения, а терпения у меня было хоть отбавляй, но у них всё же были… последствия. Причиной становилось беспокойство — результатом уничтожение.

Не помогало и то, что в последнее время я лежал без сна, дрожа от боли, пока половое созревание растягивало мои ноющие кости, а штормовая магия находила во мне своё место. Я перевернул страницу, медленно читая текст, который мог бы повторить с закрытыми глазами.

Хрусть.

Я замер, слившись с темнотой, и засунул своё сокровище за пояс.

Шаги?

Никто из этих неуклюжих человеческих крестьян из провинциальной Коммуны не выходил за стены. Никогда.

Всю неделю я наблюдал, как они снуют туда-сюда, словно крысы, прячась от дикой природы, тяжело дыша при ходьбе и делая вид, будто их вовсе нет в её пасти.

Хрусть.

В темноте показалась фигура.

Это был тот же человек, которого я уже видел, мчавшегося вниз по горе и переворачивавшегося в воздухе на странной деревянной доске.

Факелы мерцали на городской стене, освещая узкую тропу, ведущую к входным воротам.

Пятнистая туша с длинными изогнутыми клыками и уродливой раздутой грудной клеткой — смертоносный лютый койот — лежала на узком плече незнакомца. Его кровь забрызгивала снег. Доска была перекинута через другое плечо и была почти такой же большой, как тот, кто её нёс.

— Ты проиграл гонку, — пропищал тоненький голос. — Я победил!

Самая маленькая сова, какую я когда-либо видел, спикировала вниз на рыжевато-коричневых крыльях и приземлилась на голову незнакомца.

Фигура рассмеялась и покачала головой, отрицая что-то, отчего сова болталась из стороны в сторону, пока они целеустремлённо приближались к стволу дерева. Незнакомец сорвал ветку, переломил её о колено, а затем начал тыкать ею в снег. Опустившись на колени, он расчистил снег, открыв ряды зазубренных металлических зубцов, поблёскивавших в ночи.

В ловушке билась ещё живая рогатая зайцеобразная тварь.

— Какой ужас, — возмущённо каркнул совёнок, разворачивая голову в другую сторону. Какое странное создание.

В отличие от совы, незнакомка не колебалась.

Хрусть.

Она свернула рогатому зайцу шею — быстро, без малейшего колебания, — а затем склонила голову и прочла молитву над тушкой.

Я вздрогнул.

Глубоко в животе разлилось странное тепло, потому что в её движении сияла необузданная сила. Долг и стремление властвовать — я узнал их сразу. Она не хотела этого делать, но всё равно сделала, потому что должна была.

Девушка с кряхтением поднялась на ноги, пытаясь одновременно удержать на плечах тушу койота, деревянную доску, сову на голове и при этом бережно взять мёртвого зайца.

С полными руками она двинулась к стенам Коммуны с поразительной силой и ловкостью. В её размашистой, уверенной походке было что-то гипнотическое. Самоуверенность и мощь буквально сочились из неё. Та же энергия заставляла её выполнять смертельно опасные сальто на склоне горы.

Кончик моего языка закололо. Осознание загудело под кожей.

Я сделал шаг вперёд.

Подними голову. Позволь мне увидеть тебя. Да… вот так. Повернись ко мне, чтобы я мог на тебя посмотреть…

Я едва не ахнул.

Подросток.

Девушка.

Нахмурившись, она вошла в огненный круг. Отблески пламени ласкали бронзовую кожу, а её миндалевидные глаза оказались поразительно светло-карими.

Золотистый янтарь.

Лицо было ещё совсем юным — круглым, с мягкими подростковыми щеками. Длинная каштановая коса спадала по спине, а шелковистые пряди выбивались вокруг головы.

Но сильнее всего притягивали взгляд три шрама, пересекавшие правую сторону её лица белыми выпуклыми полосами от брови до самой челюсти. Самый длинный из них сиял серебром штормовой магии. Её отметил могущественный магический зверь.

Я глубоко вдохнул.

Она пахла слабостью.

Человеком.

Кто стал бы метить столь лишённое магии существо?

И всё же вокруг неё мерцало яркое белое свечение — оттенок, который могли видеть лишь феи, — пока она непринуждённо поправляла хищника на плечах, словно это была шёлковая шаль.

Кто-то испытывал её.

Следил за ней с помощью магии.

Кто она?

Штормовая магия в моей груди болезненно закрутилась, становясь всё горячее, будто пыталась что-то мне сказать. Воздух был насыщен запахом сосен… и ещё чем-то. Опьяняющим.

Ею.

Букет ароматов, околдовывающий чувства и затуманивающий разум.

Я облизнул губы. Во рту стало мучительно сухо.

Она пахла моей…

судьбой.

Нет. Не может быть.

Syxzal были настолько редки, что считались почти мифом.

Единственный способ убедиться — попробовать её кровь.

Древние предания гласили: стоит вкусить одну-единственную каплю крови своей Syxzal, и ты услышишь, как судьба поёт тебе на ухо.

Где-то в ночи взвыл зверь.

Совёнок испуганно вскрикнул, а девушка даже не дрогнула.

Ударив сапогом по механизму у ворот, она развернулась и начала пятиться внутрь города, холодно и расчётливо осматривая лес, пока