Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

— Улик на сегодня уже достаточно, — тихо выдохнул Алистер и подхватил меня на руки.

— Улик на сегодня уже достаточно, — тихо выдохнул Алистер и подхватил меня на руки.

Мир покачнулся, стеллажи с коробками накренились. На мгновение мне показалось, что подо мной разверзлась пропасть — в страхе от падения я вцепилась в плечи Алистера и ткнулась носом ему в шею. Приятно.

Я смутно помнила, что должна за что-то на него злиться, но никак не могла вспомнить, в чем там было дело. Обида была такой далекой, а тепло тела таким настоящим… Одна его рука лежала у меня на лопатках, другая придерживала под коленями. До чего уютно. Я прикрыла глаза. Всего минуту — и я постараюсь вспомнить.

Ритмичные шаги укачивали, словно волны, а каблуки ботинок Алистера были совсем не такими звонкими, как у Мейбл.

Перед глазами вставали картины, сменяя одна другую.

Дедушка журит меня за то, что без спросу стащила его напильник из мастерской.

Ученик дедушки хлопает дверью и что-то зло бормочет себе под нос, игнорируя меня.

Алистер держит губами гвоздик и, балансируя на хлипкой стремянке, прибивает вывеску над входом в мою будущую лавку.

«Объект №9» поблескивает из ящика с уликами гравировкой на медной оправе.

Что-то хлопнуло, щелкнуло — и я резко открыла глаза. Алистер все еще держал меня, но в полутьме я различила его экипаж вместо серых стен хранилища. Я поезрала, удобнее устраиваясь в кольце рук, провела носом вдоль его шеи, вдохнула знакомый запах.

— От тебя пахнет кедрами, — сонно пробормотала я. Сухой язык едва ворочался, ужасно хотелось пить. — Это такой парфюм? Или ты каждое утро бегаешь в лес? Обнимаешь там деревья…

Образ Алистера с хвоей в волосах, на которого падает кедровая шишка, показался мне страшно уморительным — я снова засмеялась, пряча лицо у него на груди.

Пальцы Алистера сильнее сжались на моей талии.

— В лес, — короткий смешок защекотал мне ухо. — Именно этим я по утрам и занимаюсь.

Я снова провалилась в странное состояние между реальностью и сном. Сознание то вспыхивало яркими образами, то снова гасло, погружаясь в теплую вязкую дремоту. В видениях Алистер чудился мне молодым следователем — он гладил меня по щеке и улыбался. Алистер настоящий смотрел льдистыми глазами, и я никак не могла разгадать выражение его лица.

Реальность вернулась ко мне вместе с ощущением твердой поверхности под спиной.

Я резко села — и мгновенно расплатилась за это головокружением.

Я лежала на кровати в просторной спальне. Высокий шкаф из темного дерева, кресло у камина, широкие окна…

— Штаб-квартира инквизиции очень изменилась, — пробормотала я, потирая ноющие виски. Веселая эйфория сменилась слабостью, и я вся будто состояла из ваты.

— Ты у меня дома, — ответил Алистер. Он стоял в шаге от кровати, уже без форменного пальто, только в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами.

— Хочу к себе, — сказала я, черпая решимость откуда-то из глубин сознания. Я попыталась откинуть одеяло, но оно оказалось тяжелым, будто каменным.

Алистер покачал головой:

— Сперва тебе надо протрезветь. Действие пыльцы пикси не проходит так быстро.

Он плеснул что-то в стакан из кувшина и протянул мне. Зеленовая муть выглядела похожей на болото, и фантазия услужливо дорисовала в стакане камыши и мух.

— Что это? — я поморщилась от возникшей картины, но еще больше — от запаха.

— Травяной отвар. Снимет остаточные эффекты пыльцы.

Я взяла стакан — рука заметно тряслась мелкой дрожью. Пить хотелось ужасно, но от первого же глотка у меня скривилось лицо. Горечь была невозможная. Почему пыльца сладкая, как карамельки, а от противоядия хочется удавиться?

— Ну уж нет. Гадость, — я затрясла головой, отказываясь продолжать пытку.

— Выпей. Иначе промучаешься до завтра, а потом еще будет похмелье.

— Оставь меня с моим похмельем и уходи.

— Пей.

Я угрюмо затрясла головой, протягивая отвар обратно.

Алистер забрал стакан у меня из рук, но я рано решила, будто испытание закончилось. Он поднес стакан к губам, сделал большой глоток, — я удивленно проследила за движением кадыка, — а затем наклонился ко мне. Прежде чем я успела что-либо сообразить, его губы накрыли мои.

Я попыталась дернуться назад, но Алистер придержал меня за подбородок, не давая отвернуться. Мягкость губ смешалась с травяной горечью отвара. Мне не оставалось ничего другого, кроме как проглотить его.

В кристально чистом сознании пролетела одна единственная мысль: интересно, Мейбл так же лечат от последствий дурмана?

Я приоткрыла глаза, но Алистер не отстранился. Вместо этого его ладонь легла мне на затылок, притянула ближе. Должно быть, это пыльца пикси заставила меня прижаться теснее, обвить его шею руками, что-то бессвязно простонать в распахнутые губы.

Я не помнила, за что злилась на него, не помнила причин разлуки. Если честно, в этот момент я и собственное имя едва ли смогла бы назвать. Пальцы Алистера зарылись в мои волосы, вторая рука прочертила линию вдоль позвоночника, сжала талию.

— Нужно прекратить, — пробормотал он мне прямо в губы.

Какие глупости он говорит. И кто еще из нас сейчас не в себе. Я чуть прикусила ему нижнюю губу.

— Иначе утром ты придешь в себя…

Пальцы Алистера коснулись моей щиколотки, двинулись вверх по ноге, задирая подол юбки, очертили узор на колене.

— …и моим подчиненным придется расследовать убийство инквизитора…

Поцелуи сместились на шею, обожгли тонкую кожу у ключиц.

— …совершенное с особой жестокостью.

Он едва прикусил кожу на моей шее, сильнее сжал в объятиях и резко отстранился. Щеки у меня горели — наверняка от пыльцы. Алистер задержал на мне взгляд и после короткого раздумья натянул одеяло почти до самых моих ушей.

— Спи, — потребовал он. И сколько можно повторять, что я не его подчиненная.

— Не хочу, — соврала я.

— Почему?

Мыслей в голове не осталось совершенно.

— Когда я проснусь, ты снова исчезнешь, — мое бормотание было едва различимым.

— Я никуда не уйду, — тихо сказал Алистер, оставаясь сидеть на краю кровати.

Цок-цок — стучало мое сердце. Цок-цок.

Алистер

Алистер

В Инквизиции у Алистера Вейна была репутация человека, не допускающего ошибок. Рано занявший высокий пост, он был вынужден раз за разом её оправдывать — перед кабинетом министров, въедливыми газетчиками и собственными подчиненными. Тем не менее, сегодня он наделал