Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

Глава 4.

Глава 4.

В следующие два дня мы навестили еще несколько богатых особняков, предупреждая о возможной угрозе и изучая содержимое коллекций. В основном у людей хранились светские безделушки: изящные, мастерски выполненные, но все же бесполезные артефакты, служившие украшением дома. Дедушка создал множество таких в первые годы своей работы — пока не решил, что хочет тратить время на более серьезные вещи.

Одной из самых больших коллекций владел барон Уиллоуби. Мы с Алистером провели больше получаса в вычурной гостиной его дома, дожидаясь, пока он найдет время для разговора. Я думала, что Алистер настоит на немедленной встрече (ведь лорд-инквизитор не должен тратить время впустую!), но он с ледяным спокойствием размешивал сахар в поданном чае и смотрел на ряды картин, украшавшие комнату: гномы, обрабатывающие драгоценные камни, стройная банши с белоснежными волосами.

Сам барон мне не понравился: он весьма надменно разглагольствовал о богатстве своей коллекции. Пестрый жилет едва сходился на его тучном теле, и я не могла отвести взгляд от опасно натянутой пуговицы. Я понимала, что сами артефакты важны ему исключительно своей стоимостью. Ни их польза, ни задумка мастера его нисколько не волновали. Но он любезно предоставил нам список вещей в своем хранилище и пообещал сообщить, если произойдет что-то необычное. Чего еще можно было от него ждать?

Алистер, как мы и договаривались, все это время держался подчеркнуто нейтрально и не касался в разговоре никаких личных тем. И хотя я сама настояла на этом, подобное поведение неуловимо раздражало.

Я внимательно изучала списки устройств, но, как ни старалась, не могла разгадать замысел вора. Впрочем загадочный артефакт вполне мог оказаться в числе вещей, от которых так легко избавлялся мой отец. Поиском этих предметов занимался мистер Хоторн — проследить их путь оказалось непростой задачей.

А возможно, Готфри Таллер был прав — и никакого скрытого смысла в действиях преступника вовсе не существовало.

На четвертый день череду визитов пришлось прервать — у Алистера оказались другие дела. Я была только рада возможности заняться своей лавкой: именно она, а не случайная карьера сыщика, приносила мне стабильный доход. Половину ночи и все утро я потратила на новую партию самопишущих перьев. Их создание было на редкость скучным делом, но перья не требовали дорогих деталей и всегда быстро продавались.

Только после обеда я добралась до штаб-квартиры Инквизиции. Мистер Хоторн был занят другим делом, и я, чтобы не слишком его отвлекать, спросила:

— Могу я пока взглянуть на улики?

— Конечно, — согласился следователь, не поднимая носа от бумаг. — Мейбл вас проводит.

Хранилище и архив занимали третий этаж. В лабиринте местных коридоров было немноголюдно и тихо — только каблучки Мейбл звонко отстукивали ритм по мраморному полу. Девушка остановилась у пятой по счету двери, на которой красовался сложный механизм из сцепленных латунных шестеренок.

— Нам сюда, — объявила Мейбл.

Она приложила к кристаллу свой жетон — механизм зашевелился и проскрежетал низким женским голосом:

— Одобрено, проходите. Только ведите себя прилично. Не шумите! И заклинаю вас, не ешьте над вещественными доказательствами! Это случайно не вы пролили кофе на кинжал, которым зарезали помощника министра?

— Не мы! — раздраженно бросила ей Мейбл и, пройдя три шага, понизила голос. — Эта дверь всех уже допекла. Характер — ужас. Припоминает всем этот несчастный кинжал. Да это было уже два года назад!

Вид у девушки был возмущенный, и я не стала уточнять, имела ли она какое-то отношение к той злополучной кружке кофе.

— Помните о порядке! — донеслось нам вслед.

Помещение, в которое мы попали, оказалось большим, но забитым до отказа: ряды стеллажей с узкими проходами. Мейбл провела нас в один из закутков. Подступ к полкам был закрыт горой каких-то ящиков, но секретарша протиснулась между ними и забралась на стремянку.

— Где это тут… А, вот, держите.

Я одну за другой приняла из ее рук шесть увесистых коробок.

— Тут все вещественные улики по этим ограблениям. Вы смотрите, а я пока займусь каталогами. Нужно столько всего внести, а я две недели откладывала.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Единственный стол был полностью завален, так что мне с уликами пришлось расположиться прямо на расставленных ящиках. Коробки с уликами были пронумерованы и аккуратно подписаны. Я с раздражение заметила в одной из них и собственное имя, выведенное ровным почерком: «Т. Прайс». Её я отставила подальше и потянулась к уликам с места первого преступления.

Из особняка барона Стерлинга инквизиторы вынесли сломанный защитный артефакт, осколки разбитого окна и несколько устройств, которые могли бы заинтересовать вора, но почему-то остались без его внимания. Я повертела в руках кусочек мутного стекла в медной оправе, подписанного как «Объект №9. Осколок защитного кристалла, вероятно, разбитого при взломе».

Улики я перебирала со смутным ощущением разочарования. У меня была иллюзия, что следователи переместили в хранилище самые значимые предметы, и при взгляде на них у мозаика сама сложится у меня в голове — но ничего подобного не произошло.

Я вздохнула.

— Нашли что-нибудь, мисс Прайс? — с любопытством спросила Мейбл, поднимая глаза от журнала, куда все это время что-то вписывала.

— Пока нет, — задумчиво пробормотала я, сортируя предметы из третьей коробки, а потом встрепенулась. — Зовите меня просто Теодорой, пожалуйста.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. Ямочки у нее на щеках оказались очаровательными. И сама она была хорошенькой. Как зефир.

— Можно задать вопрос? — мысль опередила чувство такта.

— Можно задать вопрос? — мысль опередила чувство такта.

Мейбл удивленно приподняла брови:

— Пожалуйста.

— Почему вы пошли работать в Инквизицию?

— Ой, ну… — она задумчиво пожевала губу. — Обещаете не смеяться?

Мне стало еще любопытнее:

— Я очень постараюсь.

— В общем, моя мама очень любила детективы, читала их постоянно. Даже мне, с самого детства. Мне все это так нравилось. Так что я, можно сказать, всегда мечтала стать сыщиком, — Мейбл сказала это так тихо, что я едва расслышала её голос. — Правда, оказалось, что в следователи кого попало не берут, так что… — она обвела рукой вокруг себя, показывая на бумаги.

И чихнула.

— Будьте… — начала я, но чихнула следом.

В воздухе было пыльно и едва уловимо пахло чем-то сладким. Я поморщилась, пытаясь вспомнить, откуда мне знаком этот запах.

— И вовсе я не думала над вами смеяться, — наморщилась я, потирая зудящий нос. — Уверена, что