Тысячи испытаний - Тан Ци

Сян Цзя поначалу хмурился, не в силах найти ни одной причины, по которой на столь важное собрание пустили Шуан Хэ, но когда в зал вошел Су Цзи и с растерянным видом поклонился присутствующим, ученый чиновник понял, что права хмуриться у него нет. Вместе с этим у него возникли некоторые сомнения и опасения по поводу того, к чему же приведет это собрание…

Труп демона, который Сян Цзя с огромным трудом принес на Небеса, теперь лежал прямо посередине зала Четырех неизмеримостей. Владыка сидел на месте хозяина, остальные расселись по своему усмотрению.

Устроившийся в самом низу справа бессмертный Су Цзи не находил себе места от волнения. Всего около двух месяцев назад он сплетничал с третьим принцем и наследным принцем о Цзу Ти на свадьбе Цин Цзяна. Бессмертный никак не ожидал, что сегодня сам увидит богиню света и даже будет обсуждать с ней, как им усмирить непокорного Цин Цзяна. Су Цзи не мог поверить, что все это происходит на самом деле.

В целом понять, о чем все говорят, Су Цзи не мог тоже, и потому в обсуждении не участвовал. Единственное, что он знал наверняка: богиня света Цзу Ти и четыре ее божественных посланника были гостями издалека, соответственно, сидеть им полагалось слева от владыки, а третий принц должен был сидеть справа, рядом с Су Цзи. Теперь же бывший наставник государства мира смертных недоумевал: почему третий принц сидел вместе с Цзу Ти, да еще и за одним столом, в то время как двоим посланникам богини пришлось пересесть на сторону самого Су Цзи?

Вот так, размышляя о всяких пустяках, Су Цзи слушал разговор владыки с Лянь Суном. Бедному бессмертному казалось, что они изъясняются на другом языке.

Дун Хуа задал какой-то вопрос – Су Цзи, отвлекшись, не разобрал какой. Когда бессмертный наконец собрался с мыслями, то услышал только ответ третьего принца:

– Пока вы помогали вывести скверну из тела А-Юй, я провел небольшое расследование.

Лянь Сун указал сложенным веером на труп демона.

– Владыка демонов возглавляет семнадцать армий. Это низший командир из тринадцатой армии под началом Цин Цзяна. Удивительно, что в его теле тоже чувствуется сила клинка Императора Запада. – Третий принц сделал паузу. – Пожалуй, это не в порядке вещей. Думаю, поскольку тело обычного демона отличается от тела богини света, оно не смогло выдержать столь великую силу, поэтому его души разорвались и он погиб.

Почти всех в зале эти слова потрясли. Кроме Верховного владыки – тот лишь сказал:

– У тебя есть предположения? Выкладывай.

Лянь Сун взглянул на богиню света.

– Есть одно.

Он легко постучал кончиками пальцев по столу.

– А-Юй говорила, что в вещем сне видела, как Цин Цзян вынимает свой клинок и говорит посланнику рядом, что сила в его клинке родственна силе в его теле и станет ключом к изменению мироустройства – она вознесет демонов на вершину.

Постукивая пальцами, Лянь Сун не спеша продолжал:

– Теперь мы знаем, что сила в клинке – это сила творящего миры цветка Падма, и сила эта велика. Вот только думается мне, даже с тремя лепестками Цин Цзяну будет непросто перевернуть весь мир бессмертных и занять место владыки четырех родов. Однако совсем другое дело, если у него появится могущественная армия.

Рука бога воды замерла.

– На месте Цин Цзяна я бы использовал силу цветка Падма, чтобы создать непобедимую армию и с ее помощью смешать небо с землей. И если вспомнить то пространство, которое обнаружил Сян Цзя, и этот труп демона, – третий принц усмехнулся, – думаю, Цин Цзян пришел к той же мысли, что и я.

Вот почему владыка обожал скидывать на Лянь Суна все мало-мальски сложные дела. Третий принц Небесного клана обладал большой проницательностью, быстро соображал, решения принимал смелые и необычные, но при этом не терял осторожности, на него всегда можно было положиться. Благодаря тому, что существовал такой замечательный Лянь Сун, сам Дун Хуа мог не напрягать голову слишком сильно.

После того как третий принц изложил свои мысли, в зале повисла тишина. Помимо двух древних богов, все были потрясены.

Верховный владыка снова первым нарушил тишину:

– Да, это вполне возможно.

Дун Хуа покрутил чашку с чаем, размышляя. Затем сказал:

– Цветок Падма от рождения несет в себе скверну, он пригоден только для создания мира. Совершенствуясь с его помощью, конечно, можно обрести великую силу, но рано или поздно скверна, что содержится в цветке, отравит сердце и ум. Впрочем, Цин Цзян и без цветка хотел покорить восемь пустошей. Думаю, после того как он начал совершенствоваться с цветком и впустил в себя скверну, захватить мир ему захотелось еще больше. Это вполне объяснимо – в таком состоянии естественно прийти к мысли наделить силой цветка Падма целую армию.

Пока владыка говорил, Цзу Ти налила себе чаю, но, сделав глоток, поняла, что тот остыл. Нахмурившись, она поставила чашку на стол. В следующий миг ту взял сидящий рядом Лянь Сун. Он ненадолго обхватил ее пальцами – они, казалось, были даже белее нефрита, из которого сделали чашку, – и в следующий миг от чая пошел дымок. Не отрывая взгляда от владыки, Лянь Сун поставил чашку на стол и пододвинул ее богине света. Цзу Ти посмотрела на третьего принца, едва заметно улыбнулась, затем взяла чашку и принялась медленно пить чай. В это время третий принц выбрал из блюда со сладостями перед собой финиковое печенье и положил его на маленькую фарфоровую тарелочку Цзу Ти. Движения, на первый взгляд небрежные, были выверены до мелочей.

Дун Хуа сидел высоко, и эти мелкие движения не ускользнули от его взгляда. Хотя он мало что смыслил в любовных делах, даже он понял, что Лянь Сун и Цзу Ти очень близки. Это его несколько удивило. Верховный владыка бросил взгляд на сидевшего напротив своей госпожи Инь Линя. Тот поднял глаза на владыку, и Дун Хуа взглядом указал на Цзу Ти с Лянь Суном. Главный посланник понял его намек и, горько улыбнувшись, покачал головой. Владыка расценил это так: эти двое ничего не вспомнили, но все равно каким-то образом встретились и сблизились. Просто невероятно.

Цзу Ти не заметила переглядок между владыкой и Инь Линем. Она выпила полчашки чая и, услышав, что Дун Хуа закончил, непринужденно добавила к сказанному несколько подробностей, о которых, как ей показалось, знали не все присутствующие:

– Цветок Падма также называют цветком бессмертия. Нельзя убить того, кто способен с ним сосуществовать. Скорее всего, Бог-Отец выбрал заточить Цин Цзяна, а не убить его, потому что тот проглотил три лепестка