Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Я буду хранить твою тайну, — промурлыкал Аполлон. — Но я не смогу делать это вечно. Ты понимаешь меня?

Тэмми кивнула. Это было всё, о чем она могла его просить, и этого уже было слишком много.

— Я понимаю.

Они стояли в тишине. В конце концов Тэмми не выдержала:

— Ты считаешь меня плохим человеком?

Слова вылетели прежде, чем она успела себя остановить, и Тэмми даже не была уверена, зачем это сказала. Аполлон был последним, кому стоило задавать подобный вопрос. Она вспомнила, как он учил её обращать в камень, как она хотела применить это к кому-то, кто заслуживает. Ей стало интересно, не была ли она сама тем, кто этого заслуживает.

Аполлон едва заметно улыбнулся:

— Дай определение слову «плохой».

Ответа не было. Здесь было позволено всё; не существовало запретов. У василисков напрочь отсутствовало чувство правильного или неправильного — по крайней мере, в человеческом понимании. Когда Тэмми промолчала, Аполлон осторожно коснулся её, едва ведя кончиками пальцев по изгибу её талии.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что мне нужно прощение.

Он покачал головой:

— Моё прощение — не то, в чем ты действительно нуждаешься.

Тэмми знала, что он прав. Она просила отпущения грехов за то, что сделала с Лео. Аполлон не мог ей этого дать. Она искала то, что никто не мог ей дать, даже Каспен. Боль сдавила грудь. Казалось, она на грани панической атаки, будто стены смыкаются вокруг неё. Ей не нужно было прощение Аполлона, но она всё равно его хотела.

— Ответь мне, — сказала она, на этот раз твердо.

Аполлон приподнял бровь, изучая её. Его рука сильнее сжала её талию, и сердцебиение Тэмми участилось. Она знала, что он чувствует это; василиски всегда чувствуют такие вещи. Но она не отступила. Вместо этого Тэмми задумалась: а был ли Аполлон тоже плохим человеком? Он уж точно не был паинькой или вежливым господином — никем из тех, кого цивилизованное общество сочло бы «хорошим». Но он был храбрым. И бесстрашным. Он любил свою семью и защищал её, когда это было необходимо. Разве имело значение что-то еще? Достаточно ли просто любить тех, кто тебе дорог, и желать им лучшего? Тэмми больше не знала.

Рука Аполлона скользнула вверх по её телу к подбородку, приподнимая её лицо к своему. Тэмми почти подумала, что они сейчас поцелуются. Вместо этого он прошептал:

— Я не считаю тебя плохим человеком.

Тэмми обдумывала его ответ, не зная, как к нему относиться.

— А я считаю, что я такая, — прошептала она.

Пальцы Аполлона очертили её челюсть и обхватили шею сзади. Она замерла, готовая, ожидающая.

— Это твой выбор, Темперанс.

Она встретилась с ним взглядом.

— Аполлон?

— Темперанс?

Сердце забилось о ребра. Всё нахлынуло разом: суровость Турнира, последствия её поступков. Если её сердце не позовет Каспена, они больше никогда не коснутся друг друга. Тэмми боролась с внезапным приступом тошноты. Ей нужно было утешение, и Аполлон был единственным, кто мог его дать.

Прежде чем она успела передумать, она произнесла:

— Ты обнимешь меня?

Аполлон не колебался ни секунды. Он просто раскрыл объятия, шагнул вперед и притянул её к себе. Как только он это сделал, мысли Тэмми затихли. Впервые за несколько дней она расслабилась. Напряжение покинуло мышцы, тревога в мозгу утихла. Она уткнулась головой в шею Аполлона и закрыла глаза, не чувствуя ничего, кроме мерного взлета и падения его грудной клетки.

Он дышал невероятно медленно, совсем как Каспен. Но тело Аполлона ощущалось иначе. Оно не было ей знакомо так, как тело его брата. Тэмми выучила каждый дюйм Каспена, знала каждый бугорок и каждую ложбинку. У торса Аполлона были другие углы, другая форма, к которой приходилось пристраиваться. От него пахло дымом, как и от Каспена, но запах был иным: у Каспена он был стремительным и сильным — дым лесного пожара, проносящегося сквозь чащу. У Аполлона он был густым, многослойным и темным — аромат тлеющего уголька.

В какой-то момент рука Аполлона легла ей на затылок. Его пальцы нежно гладили её волосы, и Тэмми обнаружила, что это движение её успокаивает. Она и не осознавала, как сильно ей это было нужно, пока это не случилось. Она слишком долго жила без того, чтобы просто замереть и побыть собой.

Разум Аполлона осторожно коснулся её мыслей.

Это помогает, Темперанс?

Тэмми кивнула, всё еще пряча лицо на его плече. Это было единственное, что помогало. Впервые за много дней она снова почувствовала себя человеком. Легко забыть об этой своей стороне, когда вокруг одни василиски. Но её человеческая сторона была той, которую она знала дольше всего; она выросла, считая себя человеком, и лишь в последние месяцы всё изменилось. Это было слишком для одного человека, слишком много и слишком быстро. Впервые Тэмми задумалась, не слишком ли поспешно она действовала, не слишком ли много на себя взяла в этой новой жизни.

Она не была готова жить как василиск. С течением времени это становилось всё очевиднее. Она не была готова ни к чему из этого.

Аполлон снова заговорил.

Что еще я могу сделать?

Он больше ничего не мог сделать. На самом деле — никто не мог.

Ты уже сделал более чем достаточно.

Ей пришло в голову, что она должна сказать ему еще кое-что:

Спасибо.

Аполлон долго держал её в объятиях. Тэмми не нарушала тишину, зная, что не она должна её прервать. Когда он отстранился, она осталась на месте, глядя в темноте на его точеное лицо.

Поспи немного, Темперанс.

И он исчез.

Как только Тэмми вошла в свои покои, она увидела, что в её постели кто-то есть — Габриэль. Тэмми забралась под одеяло рядом с ним, прижалась к нему всем телом, вслушиваясь в биение его сердца. Он притянул её к себе — второй мужчина, обнимавший её в эту ночь, — и уткнулся головой в сгиб её шеи. Она была так благодарна ему за то, что он здесь, за то, что предпочел её компанию обществу Дэймона — за то, что она не одна.

— Надеюсь, ты не храпишь, дорогуша, — пробормотал он ей в волосы.

Тэмми не смогла сдержать улыбку.

— Надеюсь, ты тоже.

— Я — никогда. У меня очень нежные дыхательные пути.

Тэмми закатила глаза. А затем уснула.

Спустя несколько часов её имя позвали из темноты.

— Темперанс, — прошептала Аделаида. — Просыпайся. Полночь.

Глава 34

Тэмми поцеловала Габриэля в щеку и