Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– А Мур при этом любит Мику, маленькую и круглую. А Кемал влюбился в Ламию, когда мы все ходили с прыщами. Мне хватает того, что я нравлюсь Феликсу, остальные могут пойти найти кого угодно. Плевать на них.

Люси хмурится, явно подцепив эту мысль и постоянно крутя ее в голове.

– Пойдем, – цепляется за мой рукав она. – Еще опоздаем.

Я стараюсь больше ничего не говорить: пусть свыкнется с нужной идеей. Не знаю почему, но мне кажется, что как только Люси отбросит представления о том, кто с кем будет хорошо смотреться, она сможет заметить что-то еще.

И как же сильно она все это время ошибается по поводу Джея! У него мозгов с кулачок.

Мы не опаздываем. На мойке тихо, темно. Свет горит только в задней комнате, которая успела за месяцы обрасти столом с кучей бумаг и компьютером, журнальным столиком, несколькими низкими стульчиками и тремя сейфами – один для оружия.

Джей и Кемал режутся в нарды. Чтобы не пугать обитателей «нейтрального бара», о котором говорит Люк, парни разделились. Этих двоих оставили дома, на хозяйстве. Теперь они уютно молчат друг с другом, и единственные звуки во всем здании – стук шашек о дерево и броски кубиков.

– Привет, – говорит Люси, которая словно заново обретает уверенность в себе. Уже примеряет образ. – Кто выигрывает?

– А ты как думаешь? – усмехается Кемал.

Он вдруг поднимает голову и смотрит на нас.

– Где Лами?

– Дома, – успокаиваю его я. – Семейные дела.

Кемал тут же теряет к нам интерес.

– Джон, просто сдавайся, – подначивает Люси и садится чуть дальше, за стол. – Кстати, твое мнение, я похожа на Кейт Мосс?

– А кто это? – не отрываясь от доски, спрашивает Джей.

– М-м… Так и думала. Забей.

Вот как будто не она ревела мне в плечо десять минут назад! Ошарашенная трансформацией, я отхожу к себе в магазин, чтобы включить музыку.

Время тянется долго. Мы с Кемалом, пользуясь редкой минутой свободного времени, разбираем бумаги магазина – он вечно ругается, что я развожу бардак. Это неправда: просто моя система для него слишком сложная, а он сам плавает в возможностях таблиц. Я сразу настроила себе все необходимые формулы, пока он набирает свои двумя пальцами.

Люси использует паузу, чтобы перепроверить их собственную бухгалтерию – недавно некоторые магазины начали торговаться с Феликсом, пытаясь снизить выплаты. Сразу чувствуется, что спокойная жизнь плохо на них влияет: они успели забыть, как летом по улицам ходили ямайцы с мачете.

Как раз когда мы с Кемалом заканчиваем меня отчитывать – ругает он, я только киваю, – снаружи слышится родной звук мотора «ведра» Мура. С огромным удовольствием я откладываю все бумаги и натягиваю куртку, чтобы встретить Феликса.

Уже по лицу, с которым он выходит из машины, видно, что произошла катастрофа. Правда, только по его: Мур, как обычно, в расслабленном состоянии. А Тристан так и вовсе в отличном настроении пробегает мимо меня, чмокает в щеку и скрывается внутри.

Иногда мне кажется, что Феликс – единственный парень, который не врет. Потому что Тристан установил правило именно так с нами здороваться, поцелуем в щеку. Когда ему задали резонный вопрос, какого хера, списал это на то, что в Бельгии так принято, а он в конце концов именно бельгиец. Мы дружно закрыли на ложь глаза: понятно, что он выдумал это, чтобы иметь полное право целовать Люси. А мы так, досадная необходимость.

Мур тоже не задерживается на улице. Мы с Феликсом остаемся вдвоем.

Знаю, что у нас есть всего пять минут, чтобы побыть вместе. Как только переступим порог, вернутся проблемы. Произойдет та самая катастрофа. Но сейчас, пока кот одновременно жив и мертв, я обнимаю Феликса и встаю на цыпочки, чтобы получить свой законный поцелуй.

Руки, которые меня обхватывают, прижимая так крепко, будто я могу исчезнуть, говорят все за него.

– Я люблю тебя, – слышится тихий голос Феликса.

– Я тебя больше, – отвечаю я.

– С чего бы это?

– По сомнительным барам без тебя не хожу. Так, между прочим, прошу записать в протокол.

– Это называется работа.

– Неплохая у тебя работа, пиво пить.

– Без тебя оно невкусное, – обхватывает меня за лицо Феликс. – Как посидели с мамой?

– Узнала, как они с твоим папой познакомились.

– История про танцы? Моя любимая.

Я вдруг улавливаю нотки иронии.

– Боже, она хотя бы правдивая? – с ужасом спрашиваю я.

– Да. Но в версии отца звучала иначе.

– Что, он ее не отбивал у какого-то парня?

– Он его даже не заметил. Но мама обычно опускает ту часть, где они оба напиваются так, что она не может вспомнить свой адрес, и отец несет ее к себе домой.

Меня пробирает смех.

– Да, она рассказала чуть романтичнее.

– Представь, каково узнать об этом от отца, когда тебе семь. Они с матерью поссорились, он взял меня за руку и увел есть мороженое в парк. И там молчал час, а потом рассказал эту историю и добавил: вот так ты напиваешься на танцах, а через девять лет она говорит, что хотела другой чайник.

У меня начинается истерика от смеха. Феликс тоже не отстает. Он шумно выдыхает и снова на секунду прижимается к моим губам.

– Если что я и выучил – так это то, что чайник будешь выбирать сама.

Мы стоим, обнявшись, и я чувствую, как его сердце начинает биться мерно и спокойно.

– У нас все в порядке? – спрашиваю я.

– У нас с тобой – точно. А вот работу сейчас нужно будет обсудить.

Глава 41

Феликс

Дьюсбери-роуд, автомойка

«Мы переберемся поближе».

Одного появления Роба в Коттингли Хайтс было бы достаточно. Но то, что услышала Лили, окончательно подтверждает мою теорию.

Нам пиздец.

Мы всей толпой – для полного состава не хватает только Ламии – собираемся вокруг карты города, расстеленной на журнальном столике. Нам нужен план, хотя бы один, пока инициатива вообще может быть на нашей стороне.

– Как-то это стремно выглядит, – говорит Кемал. – Что-то не сходится.

– А как по мне, все ясно, – отвечаю я. – Граница между «Хэдз» и «Уорренами» проходит по Раундхей-роуд, летом они разобрались с Гиптоном.

– Это предположения.

– А еще – единственная причина для «Блэк Лейн» распасться. Бармен явно не хотел об этом говорить. Потом, получается, они поменяли направление: захватили Восток-Энд Парк, Ноусторп и последним – Ханслет. И судя по всему, они двинулись на юг ровно после того, как от нас ушли Роб и Мак.

– Почему ты это связываешь?

– А почему ты – нет?