В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

опустил её руки внутрь. Дальше она справилась сама, плеснув себе в лицо воды, и обтерев длинную лебединую шею. Встряхнулась, словно кошка, заправила повлажневшие рыжие пряди за ухо. Он передал ей льняное полотенце, и Анника насухо вытерла лицо.

— Так странно делать всё это, видя лишь смутные тени, или вовсе ничего, — тихо произнесла она. — Сейчас я хотя бы примерно понимаю, где стоит бочка. А в прошлый раз и того не было. Только тьма и собственные мысли.

— Со временем зрение восстановится, — уверенно ответил Ивар. — Ты будешь видеть всё больше и больше, пока не начнёшь узнавать лица. А однажды проснёшься — и поймёшь, что ты полностью здорова. Но это занимает время. Ничего не случается так быстро, как нам бы хотелось.

— Ничего не случается так, как нам бы хотелось, — поправила Анника. Она подошла к Ивару почти вплотную, идя на его голос. И попросила:

— Развернись ко мне лицом, пожалуйста.

— Зачем? — спросил Ивар, хотя сделал то, о чём Ведьма просила, не задумываясь. Точно Северная Ведьма, иначе и не скажешь.

Анника не ответила, но тонкие пальчики безошибочно нашли его лицо. Она погладила его по щеке — легко, словно крылом бабочки коснулась. Потом провела по кончику носа, медленно обвела пальцами его брови, коснулась обросшего щетиной подбородка. Ивар замер, не дыша. Боясь спугнуть этот странный момент. Он мог бы спросить, что она делает, или остановить её, но не хотел. Он ведь не просил её, правда?.. Значит, может просто замереть, и наслаждаться нехитрой лаской, точно кот под рукой хозяйки.

Аннику не смущало то, что она делала. Она не краснела, не отворачивалась. Только сосредоточенно смотрела перед собой. Её взгляд уже стал более сфокусированным, хоть она и говорила, что не видит ничего, кроме теней, и он был сосредоточенным. Она слегка закусила губу, и также осторожно провела по его собственным. Ивару стоило огромных усилий не облизнуть их, или не поймать ладони Анники, и не начать их целовать, как хотелось.

Да что с ним такое?! Когда он последний раз так реагировал на женщину? Кажется, что и никогда. Потому что никогда ещё женщины в его жизни не вели себя настолько смело и раскованно. Его учили, что и не должны, но, если женщина ведёт войска и побеждает, она точно может себе позволить вести себя, как того пожелает. Их женщины тоже позволяли себе больше, когда отбивали родные города заместо ушедших воевать в дальние края мужей…

Не так уж они и отличались, два народа Севера, и общего в них было больше, чем различий. Ивар ждал, когда она прекратит, но не хотел, чтобы это случилось. Анника выдохнула:

— Спасибо, — и погладила его по волосам, перебирая пряди. — Мне хотелось знать, каков ты. Как выглядишь. Пусть не зрением, но хоть так. Волков у Ивара — целая стая, но спас меня один из них, а не все и сразу, — в голосе звучал отголосок веселья, но Ивар не мог его разделить.

Да уж, и правда — целая стая, только Аннике достался в соседи сам молодой вожак, не успевший принять главенство в полной мере. Ивара охватил стыд. Он же должен сказать ей! Должен — и не может. Потому, помолчав, он хрипло предложил:

— И всё же, тебе нужно тренироваться. Пойдём?

Так просто, словно ничего и не случилось. Ведь и не случилось же на самом деле? Слепцы часто касаются тех, кого не способны больше увидеть. Если бы на месте Анники был кто-то иной, так бы Ивар и сказал. Значит, его переживания — его же и проблемы. Ей и знать о них незачем.

— Вижу, не терпится тебе получить от меня палкой, — улыбнулась она. — Как в прошлый раз? Ты будешь говорить, а я — идти на твой голос?

— Пока так, — кивнул Ивар, заставляя себя успокоиться, а горячую кровь бежать по венам не так быстро. — Но когда привыкнешь, задачу усложним. Люди ведь не только говорят. Мы в целом весьма шумные существа. Громко дышим, шелестим одеждой, стучим сапогами об камень.

Она кивнула, и взяла его за руку. Нашла её по силуэту? Ивар не знал, а спрашивать отчего-то не хотелось. Просто молча принял этот жест, как просьбу отвести её в тренировочный зал. С Анникой и молчать оказалось вполне уютно. Несмотря на всё, что он испытывал рядом с нею, тишина не давила. Она мягко обнимала за плечи, точно тёплый вязаный плед, укутывая обоих.

Такого Ивар тоже ни с кем не испытывал. Разве что с матушкой — и то лишь в детстве. Годы его взросления отняли у матери и тёплую улыбку, и лучистый взгляд. Слишком много бед на них свалилось. Теперь ещё и смерть отца, и предательство…

Ивар чувствовал, что мать жива. И что Волки всё ещё под этим небом. Он не принял короны, но и как наследник ощущал многое. Но здесь, запертый вьюгой, он мог лишь предполагать, каково матери. Наверняка у неё лишь одна надежда: на то, что его тела не нашли, и она его чувствует. Некромантия выжигает родовую магию. Выжигает связь со своей землёй, оставляя лишь нити, ведущие к мертвецам. Так что дядюшке Ильмеру остаётся лишь гадать, вернётся племянник возвращать трон, или нет.

Он снова встряхнул головой. Что толку сейчас об этом думать? Помочь своим он сможет не раньше ночи Новогодья, а то и не раньше весны. Ивар знал, чего он хочет, но крутить мысли в голове по кругу никогда и никому не помогало. Поэтому он довёл Аннику до тренировочного зала, через силу улыбнулся, и предложил:

— Рассказать тебе сказку?

— Сказку? Я разве дитя? — в голосе Ведьмы не было ни презрения, ни гнева. Только удивление.

— Не только детям бывает полезно их послушать, — пожал плечами Ивар. — Но твоя задача останется той же. Идти на мой голос. Ударить, когда я буду уворачиваться. Сможешь, как думаешь? Если это будет интересная сказка.

— Ну валяй. Это будет даже интересно, — рассмеялась Анника. Сейчас она двигалась куда увереннее, да и раны заживали хорошо. Родовой дар поддерживал её. Берёг покровитель рода.

Ивар кивнул, но тихо помянул яйца Орна себе под нос. Болван, она же тебя не видит! Точёные рыжие брови поднялись на мгновение: она явно слышала, как он бранится. Но ничего не сказала, потому сам Ивар тоже решил игнорировать свою же оплошность:

— Тогда начнём! Возьми посох поудобнее. Я буду говорить и двигаться. А ты — бей. Если сможешь.

— Устанешь подсчитывать синяки, — фыркнула Анника, и зелёные глаза, всё ещё мутные, но уже не