В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

двери. Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, куда мы ходили тренироваться. В левую дверь, да. Волк всегда заворачивал налево. Про трость я и вовсе забыла, воодушевлённая тем, что снова вижу. Но вспомнила об этом, только войдя в зал.

Сейчас там было набросано тут и там множество разных шкур — Волк не хотел, чтобы я упала и ударилась об каменный пол. Камина не было, но была стойка с настоящим оружием, которую я ни разу не трогала. Алебарда. Меч. Секира. Интересно, они кому-то принадлежали? И что вообще за скрытый замок в вечно заснеженной долине?

Я прошлась по залу, но из него тоже не вели другие двери, а ничего интересного, кроме оружия, я там не нашла. Поэтому вышла и двинулась дальше по коридору. Он расширился, и вывел в сквозную комнату, из которой вёл небольшой коридор на север, и обширный — на юг, кажется, ближе к воротам.

Уходить я не собиралась — куда, не навстречу же вьюге? Поэтому двинулась на север. Где-то впереди капала вода. Неужели Волк обычно умывается здесь? Так далеко от меня? Меня он водил ближе, и бочка, помнится, стояла совсем рядом, у поворота. Но сейчас там никакой бочки не было.

Я двинулась на плеск воды, почти отдавая себе отчёт, что это не слишком разумно. Почти. Недостаточно. Когда я вошла в маленькую дверку, то оказалась в купальне. Настоящей, каменной. От неё шёл пар, рядом весело потрескивал камин, но замерла я не поэтому.

Прямо в воде, повернувшись ко мне спиной, по пояс скрывшись под нею, стоял мужчина, и выливал воду из ковша себе на голову. И проблема была не в том, что я засмотрелась на крепкие мышцы его спины, и скрывающиеся под водой ягодицы. Проблема была в том, что я узнала его даже со спины. Передо мной был Ивар Каэрхен, собственной персоной. Сын короля. Принц… осёдлых.

Человек, на чью землю мы пришли с войной. И мой Волк.

Глава 9

Ивар всегда уходил мыться подальше от Северной Ведьмы, в дальнюю купальню. Боялся, что она пойдёт всё-таки исследовать замок, и случайно столкнётся с ним. Да, она его не видела, хотя последнее время зрение и начало постепенно возвращаться к ней, но он-то её очень даже. Ивару не хотелось, чтобы Анника застала его обнажённым. Тем более, если она решит его потрогать, как тогда. Он не святой, и никогда не пытался святым казаться.

Горячий источник, идущий глубоко под землёй, подчинил кто-то из его предков. Отец рассказывал, кто именно, но в те годы это казалось Ивару незначительной ерундой, а теперь уже и не спросишь. Дядюшка постарался. Но как бы то ни было, несмотря на нескончаемую вьюгу за окном, у него была вполне горячая вода, которая приятно согревала кожу.

И помогала думать. Рано или поздно к Аннике вернётся зрение. Окончательно вернётся. И хорошо если это произойдёт здесь, пока они заперты. Тогда у него будет шанс договориться с нею. А если по дороге из долины?.. Немёртвые волки всё ещё там, рыщут в поисках добычи. Он хорошо знал Ильмера. Эта тварь не отзовёт свою нежить, пока та не найдёт добычу. А значит, никак нельзя им быть в ссоре. Иначе не отобьются. И ради чего тогда всё это было?

Ивар наклонился, зачерпнув ковшом побольше горячей воды из каменной купальни, и вылил воду на волосы, чуть развернувшись. И услышал знакомый голос раньше, чем открыл глаза, отряхнувшись от воды:

— Ты!..

Ивар мрачно выругался.

— Проклятье! Анника, ну неужели нельзя было подождать меня в зале, и не делать эту сцену ещё более неловкой?!

Он не смущался своей наготы, даже не сел в воду, просто развернулся к ней, мрачно глядя в яркие, как раньше, зелёные глаза.

— Это всё, что тебя смущает, Ивар? — зло выплюнула она. — Или мне продолжать звать тебя Волком?!

— Ты знала, что я не просто так умолчал своё имя, — ответил он устало. — Поэтому, будь добра, выйди. Оденусь — поговорим.

— Как удобно, когда я никуда отсюда не денусь, правда? — снова рычание. Дикая кошка, а не Ведьма. — И у меня нет выбора, говорить с тобой, или хорошенько врезать.

— Да, удобно, — согласился он. — А теперь — выйди, женщина!

Вместо того, чтобы смутиться или хотя бы обиженно выбежать, Анника напротив замерла, практически ощупала его фигуру взглядом, разочарованно остановившись там, где вода скрывала его тело, и очень медленно, степенно вышла. Невозможная женщина!

Ивар чувствовал облегчение, на самом деле. Да, эта сцена действительно стала ещё более нелепой, чем он представлял, но какая разница? Главное, он больше не лжец. И Анника не бросилась выцарапывать ему глаза. Значит, договорятся. Так или иначе. Особенно если она больше не будет вламываться в купальни, когда он здесь.

Ивар многое бы отдал за то, чтобы узнать, о чём она думала в этот момент. Но кроме Анники никто ему не мог рассказать, а её он спрашивать не собирался. Насухо вытерся, надел свежее бельё, штаны и рубаху, влез в башмаки, и вышел. Где Северная Ведьма будет его ждать, они не договаривались, но Ивар сомневался, что она будет играть в прятки.

Его вывела на Аннику стрекотня камина. Ведьма не церемонилась, вела себя так, словно она дома, и Ивару это даже нравилось. Она сама разожгла один из малых каминов возле окна в ближайшем к купальне зале, нашла волчью шкуру, чтобы в неё укутаться, и уселась на подоконник, тоскливо глядя сквозь заснеженное окно. Ноги только остались босые. Дурная девка, только оправилась от ран и кашля, и хочет, чтобы здоровье снова дало о себе знать?!

Ивар приблизился к ней, и зелёные глаза тут же впились в него.

— Зачем босиком? Заболеешь же, — вырвалось у Ивара первым делом. Хотя Анника явно ждала совсем не этих слов.

— Здесь тепло, — вяло огрызнулась она. — Я об этом позаботилась. Ты понимаешь, что натворил, Каэрхен? Волчонок вожака!

— Мёртв вожак, — тяжело вздохнул Ивар. — Я думаю, ты уже сообразила… о ком я тебе рассказывал.

— Король мёртв — да здравствует король! — она скривила губы. — И боюсь, им будешь не ты, а Ильмер Алый. И он затопит кровью не только горы, но и низины. Не остановится на наших пустошах.

— Так у вас зовут дядюшку Ильмера? — хмыкнул Ивар, подойдя ближе. Анника не шелохнулась. — За что же?

— За то, что, если он где появляется, там всегда текут реки крови, — она передёрнула плечами. — Ты понимаешь, что ты натворил, или тебе плевать, Ивар? — Анника