Без права на счастье - Катерина Крутова

баксы Шланга и остаток сбережений, на которые хотела тусить с Димоном в Москве и, выскочив из подъезда, машет первой попавшейся машине. Ей оказывается ржавый ушастый запор* (запорожец) с очень сосредоточенным пожилым водителем в очках с толстенными линзами. Опрометчивость выбора Верке становится ясна уже на первом перекрестке, где авто глохнет, а затем, чихая и пыхтя еле-еле разгоняется до шестидесяти. Мужчина за рулем в сторону девушки не смотрит и лишних вопросов не задает, и это единственное, что утешает недавнюю королеву, скрючившуюся на переднем сидение позорной тачки. На центральной площади, чтобы высадить пассажирку, водитель достает из-под сидения гвоздодер, с буднично усталым видом выходит и отжимает снаружи заклинившую дверь.

Элегантно выйти из этого чуда совкового автопрома не получается даже у бывшей королевы района. Чудом не споткнувшись и устояв на ногах, Вера останавливается на углу мощенного выщербленной плиткой пространства, в центре которого возвышается позеленевший от времени, засиженный голубями памятник Ленина. За спиной вождя пролетариата — мэрия, впереди, по направлению указующей верный путь руки — милиция, налево — некогда самый крупный универмаг района, превращенный в торговые ряды турецко-китайского шмотья, а справа здание заочного Политеха. Сам институт сократили до нескольких кабинетов. Большую часть аудиторий сдали в аренду и теперь молельный зал Свидетелей Иеговы соседствует с английскими классами мормонов Церкви последних дней* (имеется в виду Церковь Исуса Христа последних дней — крупнейшая ветвь мормонизма). Перед входом в институт — книжный развал. Любовные романы в ярких мягких обложках вперемешку с фолиантами, из которых даже не потрудились вытащить библиотечные формуляры, а за низким столиком, застеленном цветастой шалью, бритоголовые девушка и парень в разляпистых балахонах склоняют к учению Кришны и раздают брошюры. Раньше Верка вместе с Наталой поглумилась бы над чокнутыми и выбрала себе одну из книжонок, где знойный брюнет — ковбой или пират — прижимает к сердцу едва одетую красотку. Сейчас же девушка стоит на углу площади и не сводит взгляд с дверей милиции. Так просто преодолеть пятьдесят метров и снять груз с сердца, рассказать об убийстве Димона и всем, что случилось после. Ведь что ей, по сути, терять, кроме жизни? Да и можно ли назвать жизнью это сучье существование игрушки для утех Кравчука. Вера оттягивает высокий ворот, будто в самом деле ощущает на шее мешающую дышать удавку поводка. Остатки чести и ноющая на задворках души совесть ведут ее вперед, помогают преодолеть почти половину расстояния, как вдруг все чувства заменяет панический ужас. Прямо у дверей ментовки останавливается черный джип — точь-в-точь тот же, что торчал у подъезда в ночь, унесшую ее любовь и надежды на счастье. Верка останавливается как вкопанная. Точно в замедленной съемке распахивается черная дверь и на тротуар из автомобиля выходит мужчина. Светлый плащ, зачесанные назад темные волосы, глубоко посаженные пронзительные серые глаза. Конечно, цвет глаз разглядеть Вера не может, но знает наверняка — неторопливой походкой уверенного в себе человека по ступеням милиции поднимается Герман, недавний знакомый из клуба, случайный прохожий в парке. Вот только — случайный ли? Теперь она в этом не уверена. Резко развернувшись, девушка опрометью бросается назад и останавливается только когда двери Политеха хлопают за спиной, а полумрак холла гасит румянец на раскрасневшемся от бега лице.

— На курсы? — вместо приветствия спрашивает пожилая вахтерша, отвлекаясь от вязания бесконечно длинного шарфа.

Вера кивает. Только бы где-то переждать и не попасться на глаза этому…. Этому — менту? Бандиту? Подозрительному хмырю. Остановившись мысленно на такой формулировке, девушка на автомате расписывается в журнале посещений и согласно инструкции следует к лифту: «Третий этаж, в конце коридора. Поспеши, начали уже минут пять как».

Но у коридора два конца — с одной стороны целая стая крутых чикс, которые мгновенно измеряют Верку оценивающими взглядами, пренебрежительно кривят губы и отворачиваются с демонстративным превосходством. Неделю назад она бы показала этим дешевкам, кто здесь по настоящему крут. Прошла походкой от бедра, небрежно откинув длинные светлые пряди и не удостаивая эти нелепые недоразумения даже кивком, но сейчас меньше всего Верке хочется чужого внимания и зависти. Нечему завидовать, не на что смотреть. Она сутулится и спешит в противоположную сторону, туда где полумрак коридора разбивается о яркий солнечный свет, падающий из приоткрытой двери.

— Девушка, модельные курсы в другой аудитории, — вместо приветствия сообщает лысеющий мужчина в идеально отутюженных штанах, держащихся почти под самой грудью на потертом кожаном ремне.

— Я… я к вам, — мямлит Вера, окидывая взглядом кабинет, где вдоль стен расставлено с десяток столов с компьютерными мониторами.

— Хотите стать пользователем ПК*(ПК — персональный компьютер)? — преподаватель смеряет ее недоверчивым взглядом.

— Да. — С внезапной твердостью отвечает девушка. Кажется, сама судьба привела ее в эту аудиторию и деньги Шланга очень кстати.

— Я учусь на референта, а на все училище два компьютера. Информатику мы изучаем в теории, зато учимся печатать на машинке. Это же прошлый век!

Мужчина хмыкает, выражая согласие и машет рукой, приглашая ее входить:

— Первое занятие закончилось час назад. Дальше будем заниматься дважды в неделю. Курс рассчитан на семестр, восемьдесят учебных часов. Сперва изучаем азы MS-Dos, затем работаем с Windows 3.1. Желающие продолжить и сдавшие на отлично смогут пойти дальше на оператора ЭВМ. Там будем программировать на Бейсике и Паскале, а потом…

Собеседник увлекается незнакомыми названиями и терминами, и Верка перебивает:

— После первого курса я смогу работать с документами? Деловая переписка, отчеты, таблицы?

— Конечно. Даже обезьяна сможет, — преподаватель улыбается ей, как наивному ребенку.

— А можно закончить быстрее? Не за пять месяцев, а за один или два? — уйти с головой в изучение нового кажется Вере спасением от проблем. Не запретит же ей Кравчук учиться, в самом деле? Да и родители эту затею точно поддержат, тем более что деньги у нее есть.

Мужчина напротив мнется, бубнит что-то про учебный план и заведенный порядок.

— Сколько? — девушка открывает сумочку и выкладывает на стол пятьдесят долларов. Преподаватель бледнеет, отстраняется, а затем, точно боясь передумать, хватает зеленую купюру и жестом профессионального шулера прячет под потрепанный манжет рубашки.

— Четыреста. Двести в кассу Политеха, двести мне на руки. Занимаемся четыре раза в неделю по вечерам.

Это почти все, что есть у Верки, но она согласна. Первый урок начинается тут же после подписания договора и краткого инструктажа «это монитор, это системный блок, это мышь, это клавиатура. Влажными руками не трогать, на эту кнопку не жать, дискеты совать сюда».

Два часа пролетают вмиг и, выходя из аудитории, она даже улыбается. Изучать новое Верке