Без права на счастье - Катерина Крутова

Коридор пуст. Будущие модели испарились, а Вера больше не сутулится, расправляя плечи и ощущая как на короткое мгновение в движения возвращаются легкость и грация. Старый лифт со скрипом и грохотом поднимается с первого этажа. За это время можно спуститься по лестнице, но она дожидается, когда двери расползаются в стороны, приглашая единственную пассажирку внутрь. Палец уже жмет прожженную кнопку, и створки лифта почти успевают сомкнуться, когда между ними просовывается лакированный остроносый ботинок.

— Успел! — довольно ухмыляется крупный мужчина в модном малиновом пиджаке и золотой цепью на шее, толщиной с руку младенца. — А ты, красавица, уж не ко мне ли в агентство на отбор опоздала?

Незнакомец заходит в лифт. Двери закрываются. Свет моргает, а Верке внезапно становится нечем дышать.

* * *

У него тяжелый мускусный парфюм и подавляющая энергетика. Веркина тетка помешалась на всей этой эзотерике — началось с заряжания воды и кремов перед телевизоров на сеансах Чумака, перешло к составлению гороскопов, а теперь она практикует путешествие астрального тела по прошлым жизням. Все эти цвета ауры и энергетики Вера знает от старшей материной сестры и сейчас очень остро ощущает на себе — аура незнакомца подчиняет, энергия подавляет. Перед ней — big boss, привыкший командовать и владеть. Вера непроизвольно отступает на шаг, вжимаясь спиной в угол лифта и опуская взгляд. Но даже не глядя, чувствует — он разглядывает, изучает, сканирует каждый сантиметр ее фигуры и выдает заключения:

— Редкий типаж. Природа с тобой отработала на славу, чувствуется порода.

— Как у лошади? — хмыкает Верка, исподволь косясь на малиновый пиджак. Тот улыбается в ответ:

— Тонкая кость, элегантные черты, не вульгарный стиль. При правильной подаче такое ценится дорого.

Она находит силы и смелость поднять голову и посмотреть — сперва на себя в тусклое облупившееся зеркало лифта — синяки под глазами усиливают яркость взгляда, впалые от нежелания есть щеки привлекают внимание к алым и без помады губам, а черный обтягивающий бадлон превращает ее и без того некрупное тело в изящную эбеновую фигурку. Хрупкую, изможденную, сломанную, но все еще прекрасную. Незнакомец ловит каждое ее движение и встречает робкий взгляд, одобряюще улыбаясь. У него широкое лицо с квадратным подбородком и крупным криво сросшимся от перелома носом. Русые волосы подстрижены коротко «под платформу». Карие глаза глядят с прищуром, как шалость замышляют.

Лифт дергается и замирает на первом. Мужчина прижимается, пропуская ее вперед, а Верка спиной ощущает взгляд, проходящий по ней от затылка до задницы и ниже.

— Владимир Феоклистович, вы уже закончили? — подскакивает вахтерша, роняя вязание и услужливо тараторя, — там наверно помыть надо, девицы ваши, небось, натоптали?

— Не помешает, Нина Пална, моя хорошая, — в руке мужчины мелькает пятитысячная, ловко перекочевывающая в протянутую ладонь вахтерши. Та начинает тараторить в ответ слова благодарности, но Владимир обрывает старушку одним властным жестом, переключая все внимание на Веру. Девушке не пройти к выходу — крупный мужчина и тучная баба перекрыли дорогу.

— В следующем месяце в Питере будет отбор. Условия посерьезней чем здесь, да и конкуренток побольше набежит явно, но ты позвони — что-нибудь придумаем.

Вера не успевает согласно кивнуть, а уже держит в руках чертовски приятную на ощупь визитку. На матовом картоне цвета слоновой кости блестит золотом: «Радкевич Владимир Феоклистович. Вице-президент международного модельного агентства Golden Luxury Stars».

— Позвони, — настойчиво повторяет мужчина, одновременно извлекая из кармана наигрывающую «Лунную сонату» трубу мобильного.

— Слушаю! — рявкает в трубку, пока Верка и вахтерша с одинаковым восхищением смотрят на редкий в их районе атрибут роскоши — личный сотовый телефон. Владимир между тем кривится, хмурится недовольно, но, переводя взгляд на девушку, мгновенно светлеет, прикрывает динамик ладонью:

— Звать-то тебя как, красота?

— Вероника, — мямлит Верка, для солидности называясь, как нравится матери.

— Обязательно позвони, Вероника. Буду ждать! — подмигнув на прощание, малиновый пиджак резво сбегает по ступеням и покидает здание. Вахтерша одаривает девушку неприязненным взглядом старости, завидующей возможностям молодых, и направляется к лифту, а Вера задумчиво мусолит в руках дорогой дизайнерский картон и не знает, что делать с внезапно подаренным судьбой шансом.

* * *

Кравчук объявляется через неделю, когда прошли синяки, а сон при включенной лампе из рваного дерганого кошмара впервые обернулся благословенной темной бездной без сновидений. Верка спряталась в учебу — консультации, диплом, библиотека и компьютерные курсы почти не оставляют времени на страдания и жалость к себе. Она не красится, не наряжается и вообще старается меньше привлекать внимание. Тактика работает — брошенную королеву прекратили обсуждать, не шепчутся за спиной и даже не оглядываются вслед. Она стала тенью, серой мышью, избегающей яркого света жизни. Верка надеется, что потеряет привлекательность для Шланга и он забудет о своих претензиях на нее. Но Серый вырастает меж библиотечных стеллажей в тот момент, когда она почти поверила в успех плана.

— Скучала по мне? — по-хозяйски сжимает задницу и впечатывает поцелуй в щеку. Увернуться и не подставить губы она все-таки успела.

— Смотрю, кто-то желает повторить урок? — ладони становятся грубыми. Серый теснит ее в угол, утыкается лбом в лоб, хватает за руку и прижимает к своей ширинке. — Доктор Хер пришел проверить не заросла ли твоя щель и назначить новые процедуры.

Рука Кравчука уже задирает плиссированную юбку, лезет выше. Верка пытается увернуться, а Шланг недовольно рычит, наткнувшись на преграду колготок:

— Чо ты монашкой вырядилась?! Моя чикса должна быть лучше всех!

— Зачем? Чтоб ты меня на площади трахал, а все кругом дрочили? — слетает с губ несдержанное внутри.

Серега удивленно выгибает бровь и впивается пальцами между ног с такой силой, что точно порвет последние целые капронки. Вера прикусывает губу, боясь дальнейшего, но вместе с тем ощущая странное облегчение — впервые она открыто высказалась и выступила против.

— Забыла для чего бабам рот дан?! — мерзкая сильная ручища стискивает щеки, толкается пальцами между губ до гортани, — ну?!

Кравчук шипит на ухо, а Верка мычит, проигрывая очередную схватку здоровенному ублюдку. Колотит кулачками в широкую грудь, но лишь оттягивает неминуемое. Шланг отпускает лишь когда она покорно обсасывает каждый палец, особо тщательно вылизывая большой. Эрекцию Серого заметно даже в библиотечном полумраке. Он пытается нагнуть ее прямо у стеллажей, но Верка, кляня себя за слабость, умоляюще ластится, просит:

— Давай не здесь.

Неизвестно, что имеет на Кравчука эффект — Веркина мольба или осуждающий взгляд пожилой библиотекарши, застукавшей их в непотребном виде среди трудов Карла Маркса и книг по