Измена. Круиз для одинокой жены - Кира Арден

свою беду — это было заведено и здесь. За окном моросит дождь, серое московское небо уже светлеет у горизонта первыми неохотными отметками рассвета. Чашка кофе у моего локтя остыла до состояния помоев, но я не могу заставить себя встать и сварить новую.

Я открываю переписку. Всю. За последние два месяца.

Это уже не Лена Павлова, которой на пятничной стройке чуть не сожгли сердце и репутацию. Это главный архитектор проекта, у которой за спиной пятнадцать лет работы, три премии Московского союза дизайнеров и сто семнадцать сданных объектов. Эта женщина умеет читать документы. Ей только нужно вспомнить об этом.

Я начинаю с самого первого письма Дианы. Середина июня. Она представляется финансовым директором холдинга. Тема — «Оптимизация сметы на материалы». Внутри, за несколькими дежурными абзацами про бюджетную дисциплину, — невинно выглядящая таблица. Колонка «предложено» — с брендами, которые прописаны в моём ТЗ. Колонка «рекомендовано к замене» — с аналогами, которых я, если честно, никогда в жизни не встречала. Компании-однодневки, с адресами в Подмосковье, с сайтами, сделанными за три копейки.

Я отвечаю ей тогда — шестнадцатого июня, в 14:47 — вежливо, но твёрдо. Что замена возможна только после сертификационной экспертизы и согласования с заказчиком — то есть с Громовым. Что я не могу своей рукой поменять акустическую плитку «KNAUF Cleaneo» на некий «ЭкоАкустик» от ООО «Стройпрофи» из Балашихи, потому что у «ЭкоАкустика» нет ни одного сертификата пожарной безопасности, а потолок в зале ресторана на ста двадцати квадратных метрах должен соответствовать классу КМ1.

Диана не отвечает неделю.

Следующее письмо приходит двадцать четвёртого июня. На этот раз — от имени всего юридического департамента. Форма меняется, суть та же. Мне предлагают подписать «Дополнительное соглашение № 3» к контракту между бюро и холдингом, по которому «в интересах оптимизации бюджета» я передаю право выбора материалов генподрядчику. Я читаю это соглашение и вижу: если я подпишу, я собственной рукой снимаю с себя ответственность за то, что пойдёт в стены, а авторские права на концепт — формально остаются за мной, но фактически меня можно будет обвинить в том, что я «утвердила» любую дичь, которую Диана захочет протащить в стройку.

Я не подписываю. Отправляю официальное письмо в трёх экземплярах — Виктору Николаевичу, Диане и в канцелярию заказчика. Отказ мотивирован нормативно: ссылаюсь на СП 112.13330, на приказ МЧС, на требования СНиПа.

Я тогда не придала этому значения. У меня был развод, август, Москва плавилась от жары, я не спала толком и думала только о том, как дотянуть до конца проекта. Я заметила одну попытку, отбила её и забыла.

Сейчас, на темной кухне, я пролистываю переписку ещё раз — и вижу закономерность, которая прежде ускользала.

Пять писем. Пять попыток. Пять разных поводов: акустическая плитка, огнезащитная штукатурка, противопожарный клапан в вентиляции, стекло ограждений на балконе-террасе, противоскользящее покрытие лестниц. Каждый раз — замена дорогого сертифицированного материала на неизвестный российский аналог. Каждый раз — по одной и той же схеме: сначала дружелюбная просьба, потом давление через юристов, потом — молчание и новая попытка через две недели.

Я считаю в уме. По каждой позиции — экономия от двух до семи миллионов. Суммарно — около двадцати двух миллионов рублей только на материалах. И это только то, что прошло через меня. Сколько я не видела, сколько ушло через других подрядчиков, через сантехнику, через электрику — одному Богу известно.

Двадцать два миллиона — это ровно та сумма, на которую Диана пыталась обогатить себя и отца за счёт Дмитрия Сергеевича Громова и безопасности его посетителей. Девятьсот посадочных мест. Банкетный зал на триста человек. Свадьбы, корпоративы, дни рождения. Если хоть один из этих противопожарных элементов не сработает — в Сети повторится история «Хромой лошади».

Я сижу и чувствую, как у меня медленно сводит пальцы от холода. Кофе окончательно остыл. А внутри вдруг становится очень, очень спокойно.

Вся эта история — от Леры на теплоходе до красных туфель в прихожей, от «невесты Артёма» до пятидесяти миллионов неустойки — весь этот шумный, многосерийный сериал, который разыгрывали передо мной последние полгода, сейчас сворачивается в одну простую строчку. Дочь миллиардера пытается обогатиться на заказчике отца. А Артём — не «раненый рыцарь» и не «жертва финансового капкана». Артём — человек, который знал об этих письмах. Не мог не знать. Я писала все ответы по корпоративной почте, в копию которой по протоколу ставится владелец генподрядной организации. То есть он.

Мысль о нём царапает что-то внутри, и я отмахиваюсь. Сейчас не время. С Артёмом я разберусь потом. Сначала — дело.

Я открываю свой рабочий мессенджер и начинаю писать.

Не Виктору Николаевичу. Он сейчас спит, и он в любом случае не сможет с этим справиться — он вырос в девяностых, он боится людей уровня Вольского больше, чем любит собственное бюро. Я его пожалею. Я принесу ему уже готовое решение, а не новую проблему.

Не Артёму. Пока — нет.

Я пишу Дмитрию Сергеевичу Громову. Лично. На номер, который он дал мне на установочной встрече два месяца назад — тогда, когда я ещё думала, что самое трудное, что мне предстоит пережить, это развод.

«Дмитрий Сергеевич, добрый день. Это Елена Павлова, главный архитектор проекта ресторана. У меня к вам срочный разговор по объекту. Речь идёт о безопасности ваших будущих посетителей. Я не могу передать эту информацию через генподрядчика, потому что сама проблема — в нём. Готова приехать в любое удобное вам время. Даже в четыре утра, если понадобится. Прошу прощения за беспокойство».

Отправляю в 02:43. Смотрю на экран и не знаю, чего я жду. Он миллиардер, у него свой холдинг, он, наверное, спит сейчас в своей загородной резиденции, и откроет сообщения только к девяти.

Но через одиннадцать минут — в 02:54 — мой телефон загорается.

«Елена. Звоните сейчас. Я не сплю. Громов».

У меня предательски дрожат руки, когда я нажимаю вызов.

Он отвечает после первого же гудка. Голос у него хрипловатый, низкий, с лёгкой картавостью, которую он, видимо, давно перестал скрывать.

— Рассказывайте, — говорит он без приветствия. — Коротко. Фактами. Без преамбулы.

Я делаю вдох. И начинаю.

Я говорю четырнадцать минут. Я рассказываю про пять писем. Про материалы, которые пытались подменить. Про суммы. Про сертификаты, которых нет. Про мой отказ подписывать дополнительное соглашение. Про вчерашнюю «встречу» на объекте, про камеру в руках Дианы, про ультиматум «снять Павлову с проекта». Про звонок Виктора Николаевича час назад.

Я не говорю