Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

осознал, что совсем забыл, что такое быть человеком. Бедняжка куталась в свой тонкий плащ, а между тем на улице наверняка по ночам уже подмораживало. Я поднялся и повернулся к камину. Сосредоточившись, я призвал те слабые отголоски сил, что у меня еще были. В конце концов, это все еще мой замок!

Гнев помог воспламенить старую груду поленьев и, дав небольшой фейерверк искр, пролежавшая сотню лет древесина затрещала в широком зеве старинного камина. Часть комнаты осветилась его оранжевыми всполохами, как и ее лицо, с удивлением взиравшее на происходящее. Надеюсь, это было достаточно ясным ответом на ее слова. Пусть приходит сюда, когда только захочет! Как только сказать ей об этом…

Но, возможно, она поняла меня, потому что вместе с яркими отсветами огня на ее лице появилась легкая улыбка.

– Мне кажется, – произнесла она через некоторое время, – в моей комнате тоже Вы затопили камин.

Полагаю, она не высокого мнения о Клер. Ха! Если считает, что гостеприимства в замке легче ждать от призрака, нежели чем от его зримой хозяйки. Но мне было приятно, что она догадалась.

– Я нашла этот дневник… Вы знаете, наши с братом родители тоже умерли… Пять лет назад. Мне трудно говорить об этом с Ричардом… Ведь он тоже страдает. Но мне иногда так хочется хоть с кем-то этим поделиться… Вам, наверное, тоже не с кем было обсудить это, раз вы написали в дневнике. Я тоже так делаю…

Я и не думал, что живой человек может быть таким одиноким… Да, когда отец погиб на охоте, мне было тяжело. Но мне не хотелось обсуждать это ни с Клер, ни с матерью. Я даже не мог выразить словами то, что чувствовал. Это получилось сделать только спустя несколько лет, уже после смерти матери, на страницах дневника, который она подарила мне, когда я был еще подростком. В то время было в чести слагать вирши. Любой дворянин должен был уметь хорошо излагать свою мысль на бумаге. Не могу сказать, что такое препровождение времени меня тогда сильно занимало, оценил я его только когда понял, как действенно оно может быть с некоторыми представительницами противоположного пола. А вот на Клер поэзия особого влияния не имела… Впрочем, и Люсию в моих записях заинтересовали совсем иные страницы. Она была первым человеком, кто их прочел.

– Вы были не слишком близки с вашей супругой, да? Скажите, это… Клер убила Вас?

Что?! Она считает, что я мертв?!

Пламя в очаге вспыхнуло еще ярче от моего негодования и сильнее озарило ее лицо. О нет… Лишь бы она не восприняла это как положительный ответ…

Люсия неподвижно наблюдала за огнем и молчала. Как же мне было объяснить ей, что я не мертв?

Я снова подошел и осторожно протянул руку к ее ладони, слегка коснувшись. Она повернула голову.

– Люсия… Услышь меня. Я не мертв.

Надеюсь.

Она подняла другую руку и стала медленно протягивать ее вперед, как если бы была во мраке. Ее пальцы дотянулись почти до моего лица и замерли, словно не решая, двинуться ли дальше. Наверное, так изучает лица слепой, хотя я никогда не был близко знаком ни с одним. Кончики ее пальцев скользнули вдоль моего носа, губ, подбородка… Я закрыл глаза и весь ушел в ощущения, какими бы призрачными они ни были, я чувствовал что-то…

И я тонул в этих божественных мгновениях. Потом она убрала руку от моего лица и сказала:

– Наверное, это твой портрет висит в галерее. Я поняла… Ты злишься на брата из-за того, что он женился на Клер. Но ведь он ничего не знал. Пожалуйста, не делай ему зла.

Я положил руку на ее ладонь в знак согласия. Возможно, она поняла меня…

Глава 9

17 ноября (продолжение)

Я провела всю ночь у него. А рано утром он провел меня новым ходом, оканчивающимся в помещении для прислуги, недалеко от картинной галереи. Удивительно, но комната производила впечатление нежилой. Возможно, дело в том, что сейчас семья держит меньше слуг. Проходя по галерее, я остановилась у портрета, который видела и раньше, но на этот раз я посмотрела на него уже по-иному – ведь этой ночью мне довелось увидеть оригинал. Да, не то чтобы действительно «увидеть». Все события последних дней, а вернее, ночей, так странны, что я теряюсь в словах, пытаясь занести их сюда.

Я не знаю, каким образом могу чувствовать его присутствие, скорее даже подобие прикосновения… Я не понимаю толком, что он такое… Но этой ночью я рассказывала ему о переживаниях, которыми еще ни с кем не делилась. Отчего я так доверяю ему? Ведь он может оказаться чем угодно… даже делом рук Клер… Я теперь уже не знаю, что возможно в этом мире, а что нет.

Когда я спросила о ней, то прямо почувствовала его гнев. И если это значит, что она причастна к его смерти, то мой брат тоже в опасности. Боже… С этой стороны я обо всем этом не думала. Что же мне делать?..

А я сегодня так опрометчиво вела себя с ней. После обеда спросила, любит ли она итальянскую музыку. А брат заметил, что он однажды слышал, как Клер музицировала в нижнем зале, и предложил нам обеим сыграть. Клер заявила, что не очень любит играть на публику, но любезно согласилась послушать меня.

Я выбрала то, что помнила наизусть из композиций эпохи Ренессанса. Клер, услышав, лишь насмешливо улыбнулась. Но вдруг улыбка сошла с ее губ. И я знала причину. В комнате нас было четверо. Наверное, в этот момент что-то промелькнуло в моем взгляде, потому что мне почудилось, что и она знала о моей догадке.

Он же стоял у меня за спиной. Я чувствовала это, но видеть не могла. Ричард тоже не видел его. Но она… Уверена, что она именно видела его. Направление ее взгляда время от времени предавало свою хозяйку. Интересно, она поняла, что я вижу это?

В какой-то момент Клер нежно взяла брата за руку. И почти сразу же я почувствовала легкое прикосновение к моему плечу. Я еле удержала себя, чтобы не вздрогнуть и не сбиться. Очень надеюсь, что это не было заметно. В какие игры они играют? Каждая моя последующая догадка невероятней предыдущей. Я совсем запуталась.

Клер, как всегда, была неотразима, даже в домашнем платье, немного старинном, но тем лучше подчеркивающем красоту ее фигуры, и с достаточно просто