Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

– В таком случае, – положил руки на клавиши и начал медленно, – на семейном кладбище добавятся еще две могилы – де ла Круа. Одна подле другой, – продолжая наигрывать мелодию, – впрочем, ты все равно этого делать не станешь, не так ли? – я кинул на нее насмешливый взгляд. – Займись-ка лучше хозяйством, дорогая жена. Замок в ужасном состоянии…

В этот момент отворилась дверь, и вошел Ричард. И тут Клер с силой захлопнула крышку рояля.

– Не хотел тебе мешать… – удивленно глядя на нее, произнес вошедший.

– Что ты! – Клер бросила из-за плеча последний огненный взгляд на меня и, взяв своего нового супруга под руку, вышла с ним из зала.

Я опустил взгляд на обручальное кольцо на моей руке. Все-таки ведьма она и есть…

Оставшись в зале, я краем уха прислушивался какое-то время к звукам, доносившимся из гостиной, потом снова поднялся в спальню Люсии под предлогом проверить камин. По крайней мере, я пытался убедить себя в этом. Из-под подушки виднелся уголок небольшой книжицы. Хотел бы и я заглянуть в ее записи. Интересно, что она пишет обо мне… Вскоре послышались шаги. Я скрылся за гобеленом. Девушка вошла и устало опустилась на кровать. Мне показалось, что даже немного раздраженно вздохнула. А потом зажгла свечу и переместилась за маленький столик у окна, изъяв из своего укрытия ту самую маленькую книжечку. Некоторое время она писала, видимо, не замечая моего присутствия в комнате. Порой она поднимала глаза и смотрела так пронзительно куда-то вдаль, что мне казалось, она лишь делает вид, что не знает о моем нахождении здесь. Однако когда она поднялась и несколько раз взволнованно прошлась по комнате, я понял, что ошибся.

В какой-то момент я собрался выскользнуть из своего убежища и покинуть комнату, но Люсия вдруг резко повернулась и, почти натолкнувшись на меня, в растерянности остановилась. Мы оба замерли. Она явно не видела меня, но чувствовала.

– Это ты… Бардальф? – неуверенно произнесла она и снова слегка протянула руку. И вдруг отшатнулась и снова опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Я не понимал, что так огорчило ее и, боясь ухудшить все, двинулся прочь, но она вновь заговорила:

– Как бы я хотела знать правду… Если бы ты только мог поведать мне, что с тобой произошло…

Я вернулся и опустился рядом с ней. Что мог я ей рассказать?

И вдруг я понял. Коснувшись слегка ее ладони, я потянул ее за собой, и мы вместе двинулись по темному коридору. Она не взяла свечи, она полностью доверилась моему ведению, как тогда в потаенном туннеле. Мы спустились в залу.

Пасмурное ночное небо не давало освещения, но я разжег камин, и его отблески немного осветили комнату. В отличие от меня, Люсия не видела в темноте и нуждалась в тепле. Она первая подошла к роялю и открыла крышку, захлопнутую сегодня другими женскими руками.

Когда столетие назад меня окончательно покинули силы, и даже часть моей сути растворилась, оставив лишь призрачное проявление того, что раньше было мной, – витать в холодных стенах замка, – одно все-таки осталось со мной. Видимо, это было то, что в глубине я любил даже больше забвения дикой скачки и девичьих объятий.

Зная мою страсть, в свое время мать выписала из-за границы великолепного качества инструмент. Он заменил домашний клавесин и стал гордостью замка, хотя отец и не понимал моего увлечения музыкой. По ночам я сочинял ее. Не знаю, каким образом часть моих нот когда-то покинула стены замка, но поразительно иное – как одна из моих композиций вернулась сюда в хрупких ладонях Люсии.

В эту ночь мы снова играли ее, вместе. Люсию больше не пугала еще одна пара невидимых рук на клавишах рояля. И мы оба упивались музыкой – единственным языком, который мы оба могли «произнести» и услышать.

Все эти годы почти небытия – мне порой казалось, что я переставал существовать вовсе… Но теперь, рядом с ней, я словно пробуждался. И, может быть, я не мог говорить с ней человеческим языком, но каким-то образом она понимала меня. А во время нашего ночного музицирования я и вовсе забывал о случившемся, словно я был рядом с ней во плоти.

Иногда она украдкой смотрела в мою сторону и, хоть видеть не могла, мне представлялось, что видела, и я улыбался ей той улыбкой, на которую, казалось, давно не был способен.

В эту ночь никто не прерывал нас, и когда мы закончили, я проводил Люсию до ее комнаты и, повинуясь смутному порыву из моего далекого прошлого, я слегка наклонился и поцеловал ей руку. Люсия немного вздрогнула и улыбнулась мне:

– Доброй ночи, Бардальф!

Доброй ночи, Люсия…

+++

Этой ночью долго не мог уснуть. Я слышал, как поднялась Клер и ушла. Она иногда уходит по ночам. Наверное, играть, потому что я время от времени слышу музыку. Странно, что такая уверенная в себе женщина стесняется играть на публику.

С какой грацией и достоинством она принимала ухаживания. Вначале нашего знакомства мне показалось, что графиня Каммингс не рассматривает возможность повторного замужество, а прибыла в город, лишь чтобы развеяться от уединения сельской жизни. Однако постепенно мы начали проводить больше времени вместе, и я почувствовал, как что-то в ее отношении ко мне изменилось. Помню, мы гуляли в парке, и вдруг из беседки за озером послышалась тихая музыка. Лицо графини погрустнело, и она сказала, что скоро ей нужно будет уехать. Она больше не может откладывать дела в имении. И тогда я понял, что должен сказать о своих чувствах. Мне показалось, что она не ожидала этого. Она подняла голову и посмотрела вдаль по озерной поверхности, в сторону мраморной беседки, откуда все еще лилась музыка. Потом сказала, что ей нужно все обдумать и попросила встретиться с ней через три дня. Все эти дни она не появлялась ни на одном приеме или городском мероприятии. А потом в этом же парке приняла мое предложение, поставив два странных условия. Возможно, она еще скорбела об усопшем муже, и поэтому раздумывала перед тем, как дать мне согласие, и по этой же причине отказалась переносить на другую руку предыдущее обручальное кольцо, как полагалась вдове. Однако за все время нашей совместной жизни она старательно избегала разговоров о своей предыдущей семье.

Мне захотелось пройтись. Снизу доносилась музыка, но я решил не беспокоить Клер и двинулся через галерею в библиотеку. На некоторое время я остановился у того портрета, что доставил