Судьбы мертвых - Тесия Цай

вслепую налепить очищающий талисман на Жэня, предполагая, что дух душит его, как до того душил меня. Но я не была уверена, что талисман сделает с немертвым телом. Может, и ничего. А может, что-нибудь.

Всхлипы Жэня становились тише, его вывернутые конечности еле трепетали в хватке пленительницы.

У меня не было выбора. Я вытащила пригоршню очищающих талисманов и веером метнула их через поляну. Порыв ветра отшвырнул желтые листки прочь от Жэня. Один приземлился на выступающий корень дерева, и дух завизжал снова – на этот раз от боли.

Тело мое начало двигаться еще до того, как мозг осознал произошедшее. Я тряхнула посохом, колокольчики тихо зазвенели. Мои губы разомкнулись, чтобы начать заклинание.

– Стой! – громкий мужской крик прервал мое сосредоточение.

Я не успела приготовиться к жестокому удару, который обрушился на мое лицо и швырнул меня на землю. Казалось, мой мозг размазало по стенкам черепа. На языке появился металлический привкус. Я сплюнула кровь и грязь, щека дергалась от боли.

Когда я попыталась подняться, на моем предплечье сомкнулись чьи-то пальцы. Я почувствовала, как меня тянут с поляны, подальше от злого духа. У меня кружилась голова, и я могла только стараться удерживать себя на ногах. Колени бились не пойми обо что, в ушах громыхал стук сердца. Было непонятно: это трясло меня – или сам лес вокруг ходил ходуном.

Наконец хватка на моей руке ослабла. Я приоткрыла глаза. Вокруг был уже не лес: деревья позади вздымались, как крепостная стена, а впереди расстилалось темное поле. Небо все еще было пасмурным, но я знала, что главный тракт проходит где-то по ту сторону поля.

Я посмотрела направо, ожидая увидеть Жэня. Но рядом со мной стоял мужчина постарше, незнакомец. Когда он заговорил, я поняла, что это его голос помешал мне очистить духа. Я с трудом проморгалась, стараясь понять, что он говорит. Череп все еще раскалывался от боли, зрение плыло. Кажется, мужчина просил следовать за ним.

– Я… не могу, – умудрилась выговорить я, поворачивая к лесу. От движения меня чуть не вырвало. – Жэнь…

Но говоря это, я чувствовала, как теряю нить смысла своих же слов, уже не понимая, где мне надо быть. Я споткнулась, хотя не помнила, что сделала шаг. Мужчина снова поймал меня за руку. Неодобрительно вздыхая, он потянул меня за собой, прочь от леса и от Жэня.

Мужчину звали Лю Говэй.

– Я зарабатываю тем, что пеку хлеб, – сказал он, когда мы достигли россыпи домиков – из труб шел пушистый дым. Говэй пошел в лес по дрова, когда ночь внезапно накрыло ледяной волной. Так он и услышал, как я борюсь со злым духом. Если бы он не вмешался, я бы погибла.

– Я выполняла… работу, – слабо промямлила я. – Я жрица ганьши.

– Жрица или нет, – сказал он, – не стоит шататься по лесу в такое время. Ну посмотрите, в каком вы состоянии.

На мгновение его ворчливое участие напомнило мне отца. Говэй жестом обвел меня: растрепанную, всю в ссадинах и синяках. Помимо физических повреждений, у меня раскалывалась голова, и я еле плелась, нога за ногу.

– Но я должна… вернуться, – промычала я, хватаясь за висок. – Жэнь… он все еще там.

Как и мой персиковый посох. Без него я была уязвима, и это не давало мне покоя.

– В таком состоянии вам ему не помочь, – проворчал пекарь, поддерживая меня за локоть и увлекая дальше за собой.

– Он тоже ранен, – запротестовала я, вспоминая изломанное тело Жэня. По телу прокатилась новая волна тошноты. – А я… я…

Я без него никуда. Я поставила все на этого принца и не могла потерять его. Несмотря на то что я сказала Жэню, будто моя безопасность в приоритете, столкнувшись с выбором, я поняла, что не могу его бросить. От выживания Жэня зависела жизнь моего отца.

– Не волнуйтесь, – сказал Говэй. – Тому, кто уже мертв, она не навредит.

«Он не мертв», – хотела ответить я. Но потом мое внимание переключилось на то, как пекарь выбирал слова, и на обыденный, привычный тон.

– Она? – эхом переспросила я.

Пекарь пробормотал что-то неразборчивое и ссутулился. Пока мы не дошли, он больше ничего не говорил. У меня – ошеломленной и измученной – не было выбора, кроме как следовать за ним.

Лю Говэй жил в маленьком двухэтажном домике, сделанном из дерева и уплотненной глины. Когда мы подошли, над нами нависли крыши, покрытые черной черепицей.

Первый этаж предназначался для ведения дел, уборки и готовки. Второй отвели под жилые помещения. Говэй сразу направился туда, проведя меня мимо теплой, сладко пахнущей кухни по скрипучей лестнице в гостевую комнату, скрывавшуюся за узким коридором. Он оставил для меня свечу на низком столике и сказал:

– Я велю жене принести вам чай и лекарство для ваших ран.

– Чай? – переспросила я, усилием воли отгоняя головокружение. – Спасибо за вашу доброту, господин Лю, но я не могу остаться надолго. Мне надо вернуться за моим спутником.

Говэй считал Жэня обычным трупом, но я знала больше. В каком состоянии сейчас Жэнь? Сколько еще ему осталось, пока у него не закончится ци? Что, если дух уже убил его? Я прикусила губу, отказываясь даже задерживаться на этих безнадежных мыслях.

Пекарь не стал спорить, как раньше, просто закряхтел и скрылся за дверью, закрыв ее за собой.

В его отсутствие я осмотрела комнату. Мне было слишком неловко, и я слишком устала, чтобы двигаться. Обстановка была скромная, у дальней стены лежали скатанная циновка и одеяло. Под зарешеченным окном стояли стол и маленькая тумбочка на два ящика, расписанная пионами. Справа на шкафчике красовалась глиняная ваза с высушенными цветами – они напомнили мне о гербариях, которые любила собирать сестра.

Я нашла плоскую подушечку и кое-как устроилась на ней на коленях, пока ждала. Нос чесался от запаха пыли. Я неглубоко дышала, стараясь поменьше шевелить разламывающейся головой.

То, как Говэй сказал «она» – почти с теплотой, – заставило меня заподозрить, что он лично знал злого духа из леса Фучжоу. Быть может, у него или его жены были сведения, которые помогут мне победить ее, – сведения, ради которых стоило отложить спасение Жэня.

Дверь отодвинулась в сторону, и через высокий порог шагнула женщина средних лет, несшая в руках поднос. Ее волосы, тронутые сединой, были убраны в низкий пучок. Морщинки у глаз напоминали складки ее серо-зеленого жуцюня, испачканного мукой. Поймав мой взгляд, жена пекаря чуть вздрогнула.

– Простите, – сказала она с нервным смешком. – Муж был прав – вы действительно молоды.

Я попыталась изобразить почтительный поклон:

– Я Кан Сиин. Спасибо, что приняли меня в своем доме.

Я намеренно опустила подробности о месте своего проживания. Священнослужителей, конечно, принимали по обе стороны границы, но любое упоминание Сыань могло