Судьбы мертвых - Тесия Цай

все остальные в деревне тоже. И все же они попытались низвести ее до простого безымянного духа, родившегося от несправедливой ненависти. Семья мужа даже не признает своей роли в ее смерти, и уж тем более что дух и есть Чуньхуа. Нам пришлось узнавать правду от болтливой служанки, которая очень «удачно» исчезла после того, как поползли слухи.

– И нашу внучку мы тоже не видели, – произнес пекарь. – Мы бы любили ее, несмотря ни на что. Но эта проклятая семья – они были так одержимы своим желанием рожать солдат, что заставили нашу бедную дочь хотеть того же самого. Война с Сыань важна, я знаю, но никогда не думал, что наша милая Чуньхуа умрет ради нее.

Я рассматривала уставшую пару – пекаря и его жену. Говэй положил руку на плечо супруги, поддерживая и ища поддержки. Она кусала губы, как будто не хотела, чтобы они дрожали.

Оба скорбели по своей поруганной дочери.

Один в ужасе оттого, что придется ее отпустить, вторая – отчаянно желающая сделать это.

Сколько бы раз я ни встречалась с близкими умерших, каждый раз их мука была свежа, как поток воды, бьющий в мою душу. Поэтому я никогда надолго не задерживалась после церемонии похорон. Чем меньше я видела, тем проще было уклониться от отвлекающих меня эмоций. Ибо как мог один человек – незнакомка – выдержать всю эту скорбь и дальше служить мертвым и при этом не сойти с ума?

В этот раз я видела слишком много. Невольно мельком я увидела душу за маской трупа и обнаружила человека, с рыданиями умоляющего об облегчении.

Это осознание напомнило мне о Жэне, который был первым «трупом», заговорившим со мной, сказавшим о своих желаниях. Такое человеческое свойство – желать. Желать безопасности. Свободы. Покоя. Желать для себя и для других.

Я смотрела на две души передо мной, прекрасно понимая, что никаких извинений в мире не хватит, чтобы уравновесить несправедливость, с которой они столкнулись.

Но кое-что я могла сделать – то, что уменьшило бы страдания, от которых они хотели уйти. Я все же была жрицей смерти.

– Я спасу вашу дочь, – сказала я куда смелее, чем чувствовала себя на самом деле. – Обещаю.

Госпожа Лю снова посмотрела на меня с надеждой:

– Вы уверены, жрица?

– Да. – Я встала и на этот раз не пошатнулась. Я собиралась спасти их всех – Чуньхуа, ее родителей, Жэня и собственного отца.

Глава 6

Я вернулась в лес Фучжоу с новой целью. В этот раз я точно знала, что делать. И лишь надеялась, что мои ошибки уже не стоили мне второго шанса.

В руке я держала фонарь, горевший теплым светом: подарок от семьи Лю, чтобы освещать путь. Еще мне дали старый кафтан, и потертая хлопковая ткань уютно обнимала плечи.

Горло все еще саднило там, где его задевал воротник. Но порезы и синяки на лице быстро онемели на холоде, боль притупилась и стала почти неощутимой. Мой висок, к счастью, болел, только когда я до него дотрагивалась.

Искривленные ветви деревьев и заросшие колючими кустами тропинки меньше пугали меня, ведь однажды я уже шла этим путем. И теперь я знала имя духа, повстречалась с ее родителями и поняла, каким она была человеком.

И все же, чем глубже в лес я забиралась, тем сильнее ощущала гнев духа, пульсацию, устремленную мне навстречу. Он пробивал мое чувство самосохранения, советуя бежать. Но я скрипела зубами и продвигалась вперед.

Леденящее кровь ощущение настолько ошеломляло, что я чуть не прошла мимо дуба, на котором повесилась Чуньхуа, – дуба, где она чуть не повесила меня. До моих ушей донесся хриплый выдох, и я почувствовала, как ледяные пальцы скользнули по горлу.

Я резко развернулась, рука метнулась защитить шею. Подняв фонарь, чтобы осветить тесную полянку, я никого не увидела. Но почувствовала, что отнюдь не одна.

– Где ты? – вопросила я, и голос мой лишь чуть-чуть дрожал.

Тихий – живой – стон раздался от корней маячащего над поляной дуба. Я осторожно приблизилась к нему. Прорези на коре напоминали презрительную усмешку, ветви казались вытянутыми когтями, готовыми подхватить меня и утащить, если я не буду осторожна.

Подойдя ближе и уже ожидая, что меня напугает пучеглазое лицо Лю Чуньхуа, я увидела Жэня, лежащего между корней. Его грудь слабо вздымалась, дыхание отказывало. На шее выступали фиолетовые синяки. Конечности, казалось, были беспорядочно свалены поверх тела. Талисман фу на лбу был частично разорван. Я подняла бумажку и увидела, что глаза юноши закрыты и под ними на пепельно-бледной коже залегли тени.

– Ваше высочество, – прошептала я, забыв о Чуньхуа, и поставила фонарь, чтобы мягко похлопать принца по щеке. – Жэнь, очнитесь.

Он снова застонал и с большим усилием приоткрыл глаза. Его темно-карие радужки уже выглядели плоскими и безжизненными. Он вздохнул и проговорил:

– Госпожа… Кан. Вы… вернулись.

Я почувствовала укол от удивления в его голосе. Прокашлялась и сказала:

– Не заставляйте меня об этом жалеть. Вы можете встать?

Я немедленно раскаялась в опрометчивости своего вопроса, оглядывая выбитые из сочленений суставы. Но, казалось, юноша не слушал.

Он закрыл глаза:

– Я так… устал.

– Не засыпайте, – сказала я, засовывая руку в кафтан. – Я приготовлю вам новый талисман. Этого должно хватить для…

– Нет. – Из горла юноши вырвался тихий жалобный звук, когда он попытался пошевелить рукой. – Сперва… дух. Вам нужен… посох.

Мой взгляд упал на персиковый посох, лежавший рядом с принцем, сливаясь с древесными корнями. Каким-то образом Жэнь сохранил его. Я сомкнула пальцы вокруг посоха, чувствуя облегчение. Но когда взглянула на Жэня, у меня скрутило желудок от страха. Как я могла оставить его умирать? А вдруг его ци иссякнет, прежде чем мне удастся очистить дух Лю Чуньхуа? Может, приготовить новый талисман…

Ледяные щупальца обхватили мое тело и дернули назад. Я с воплем прижала персиковый посох к груди, и давление исчезло – но сперва меня грубо уронили на землю. Морщась, я приподнялась на локте, пряди распущенных волос мешали смотреть. Железные колокольчики на посохе весело зазвенели.

Боковым зрением я уловила бледную фигуру, парящую невдалеке. Ее ненависть была острой, как топор, целящийся мне в голову. Я повернулась и увидела, как дух движется ко мне, и темная жидкость, подобная древесной смоле или грязи, сочилась из ее пустых глазниц и рта. Тело яростно дергалось, как будто кости заново ломались в последний миг после ее прыжка с дерева с веревкой на шее.

Но еще хуже неестественных движений была испускаемая ею гнусная аура. Она ползла по моему горлу, как масло, обволакивая желудок и вызывая желание опустошить его.

Я выставила вперед пустую руку, сжимая