Судьбы мертвых - Тесия Цай

– Госпожа Кан? – осведомился он, отрывая меня от мыслей.

Я резко опустила руку и потянулась за посохом. Потом быстро звякнула колокольчиками, читая заклинание для активации талисмана.

– Не снимайте его без моего разрешения, – приказала я, скрывая смущение.

– Но я не чувствую разницы.

– Считайте, что это повязка, запечатывающая вашу энергию. На большее его не хватит, но пока достаточно.

Жэнь хотел было пожать плечами, но снова поморщился.

– Так что случилось после того, как вы исчезли? И как вы изгнали духа?

Его вопросы напомнили мне о том, что я узнала от Чуньхуа о ее смерти. Об ужасной правде, почему она стала злым духом.

Я не могла сказать ее родителям. Им и без того было больно.

Но, возможно, что-то я могла сделать.

Перед уходом из Фучжоу я оставила письмо в деревенской следственной управе – признание от анонимного свидетеля, который видел, как бесчувственное тело Чуньхуа выносили из дома семьи ее мужа в ночь предполагаемого самоубийства.

Это было немного, но, возможно, письмо побудит чиновников поискать сонный отвар, которым опоили Чуньхуа, и вновь открыть дело о ее странной смерти.

А еще я оставила подарок в доме ее свекров – веревку, висящую на косяке их главных ворот.

И пусть их суеверие истолкует это как им заблагорассудится.

Глава 7

Мне снилось, что я стою на мосту и густые волны тумана омывают его. Серо-белые кирпичи казались чешуйками на спине змея, ползущего далеко в туман. Основа моста рушилась в долину под ним, обещая бесконечное падение. Воздух был разреженным и прохладным, будто я стояла на высочайшей вершине горы Лон.

Но я едва замечала это. Взгляд мой был прикован к фигуре, прислонившейся к зубчатому парапету передо мной.

– Ба? – прошептала я.

Отец повернулся на мой голос и улыбнулся:

– Дочка.

Он был одет в простую серую рубаху и кафтан при таких же штанах. Ленту, удерживающую его волосы с проседью в плотном пучке, дважды укрепляла деревянная шпилька. Его бледное, как луна, лицо шло вразрез с теплотой карих глаз, взиравших на меня со спокойствием звездного неба.

– Ба! – Я рванулась вперед и обняла его стройную фигуру, вдыхая знакомый запах – бумаги, благовоний и земли. – Я так по тебе скучала.

– Как и я по тебе, – ответил он, положив руку мне на макушку. – Жаль, что ты ушла.

– Я скоро буду дома, – пообещала я, готовая навсегда оставаться в его объятьях. Мои мысли метнулись к Лю Чуньхуа и ее родителям, и я поняла, насколько эта встреча усилила мою тоску по дому и семье.

Я продолжила:

– Прости, что я ушла, но у меня не было выбора. Ты должен понять, ба. Все, что я делаю, – я делаю для тебя. Для нашей семьи.

– Дочка…

Нерешительность в его голосе заставила меня отстраниться, чтобы рассмотреть его лицо. И только тогда я заметила черные вены, идущие от перекрещенного ворота по всей шее и почти касающиеся челюсти.

– Что это? – прошептала я и потянулась к ползущим линиям, но его рука остановила меня. – Что с тобой случилось?

– Ничего, – ответил он. – Все, кто идет по этому мосту, несут один и тот же знак.

Я отклонилась назад, изучая мост новым взглядом. Прищурившись, я смогла рассмотреть неясные фигуры, бродившие в тумане.

– Что это за место?

– Путь в следующий мир.

С растущей тревогой я уставилась на него:

– Почему ты здесь? Это же просто сон, так? Тебя не должно здесь быть, ба!

– Как и ты, я еще не пересек мост, – сказал он, рассеянно потирая шею и глядя на ту сторону.

Я схватила его за обе руки с неожиданным ощущением, что тону и пытаюсь пробиться сквозь речную гладь:

– Ты не должен пересечь мост, ба. Я тебе не позволю.

Он посмотрел на меня, и губы его изогнулись в мягкой улыбке:

– Дражайшая дочь. Ты всегда была такой храброй, такой упрямой. Но есть вещи, которые не по зубам даже твоему упрямству.

– Мое упрямство не такое уж простое, – серьезно сказала я.

Он дотронулся до моей щеки, и его голос был таким же нежным, как и это касание:

– Все души драгоценны, моя дорогая, но каждая из них особенна по-своему.

Я нахмурилась, не понимая, говорит ли он обо мне или о себе. Впрочем, неважно: он меня не убедил. Если моя вера будет достаточно крепка, я смогу спасти жизнь отца. Как и спасти Жэня, ведь он выбрал жить.

– Не пересекай этот мост, – сказала я, чувствуя, как сознание тянет меня обратно в мир яви. – Дождись меня, ба. Я скоро буду дома, клянусь тебе.

Отец одарил меня усталой улыбкой и наконец кивнул. Потом, прямо перед тем, как сон угас, он открыл рот и сказал:

– Сиин, я…

Мои глаза распахнулись, и вместо пепельного моста я уставилась на густой полог ярко-зеленых деревьев. Тонкая пленка пота липла к коже, от утренней прохлады по рукам бежали мурашки. Я сморгнула росу с ресниц и села, отводя от головы папоротник. Рядом со мной крепко спал Жэнь. Прошло не больше пяти часов с того момента, как мы разбили лагерь, но мой разум был слишком тревожен, чтобы дать мне спать.

Я подтянула кафтан на горле, думая о своем сне и о последних словах отца. Я проснулась прежде, чем он успел договорить, но смогла ощутить смысл фразы: «У меня кончается время». Я костями чувствовала: темные вены на его шее таили пальцы смерти, тянущиеся к своей жертве.

Мне надо было торопиться.

Но сперва нам нужна провизия. Мы ушли из Фучжоу два дня назад, и у нас кончалась еда. А еще требовались мази для моих травм, которые все еще болели, когда я двигалась слишком резко.

Я с трудом оторвала тело от земли и потянулась. Пока я обходила остатки костра, утреннюю тишину нарушил голос Жэня:

– Куда вы?

Я застыла, потом повернулась и увидела, как он садится.

– Я вас разбудила? – спросила я.

– Нет, я уже какое-то время не сплю.

То, как он это сказал – будто не хотел этого, – заставило меня умолкнуть на миг.

– Кошмары?

Он покачал головой:

– Скорее воспоминания.

Меня разобрало любопытство.

– Какого рода воспоминания?

Он умостил локти на колени.

– То, что случилось в Фучжоу, заставило меня вспомнить о дне, когда наш командир получил послание с приказом: отправить нас в уезд Нинхэ. Мы были в лесу – очень похожем на Фучжоу, старались сидеть тихо, и тут пришел приказ идти на объединение с другим отрядом. Так мы оказались на том поле.

– И тогда вы попали в засаду, – догадалась я.