Судьбы мертвых - Тесия Цай

посочувствовала их призывам. Много лет вэньцы старались стать независимыми от Сыань, виня культурные различия и нерадивость монархов. И правда, царя Сыань мало заботила Вэнь, кроме вопросов зерна и уплаты налогов. Когда эпидемия беспамятной лихорадки ударила по ней, царь ничего не сделал. Когда с Южного моря на Вэнь пришли наводнения и тайфуны, царь никого не прислал.

Только когда жители Вэнь заговорили об отделении, он поднял свои войска – подавлять растущие восстания.

Как жрицу, отец обучил меня не лезть в политику. Противоречия были между царем Сыань и наместником Вэнь, а нашей задачей оставалось не высовываться и позволять потоку вселенской силы улаживать волнения в свое время.

Однако, потеряв мать из-за себялюбивого небрежения царя, я не могла не поддерживать недовольство Вэнь.

По крайней мере, так я считала раньше.

Теперь, увидев, как Чуньхуа наказали за то, что она не родила сына, который должен был вырасти и пойти в армию, я поняла, что даже правительство Вэнь не непогрешимо, когда дело касается побочных жертв войны.

– Что тут происходит? – спросил Жэнь так, чтобы его было слышно за шумом толпы.

Прежде чем я успела ответить, отозвался один из наблюдавших:

– Говорят, царская печать, которой определяют наследника, была утеряна!

Утеряна? Это не пойдет на пользу растущему напряжению между Сыань и Вэнь.

– Идеальная возможность для удара Вэнь, пока сыаньцы паникуют из-за своих старомодных традиций!

– А я еще слышал, что второй принц пропал, – сказал другой, привлеченный подспудными сплетнями. – Сыаньские чиновники посмели утверждать, что виноват наместник Вэнь.

– Чушь какая! Война неминуема, они просто ищут повод первыми ударить по нам.

Забыв про вежливость, я схватила Жэня под руку и потащила прочь от болтливой толпы, протискиваясь в любое свободное пространство, какое могла углядеть. Я не смела смотреть ему в лицо, предпочитая оставаться в неведении. Гневался он или ему было больно – это не моя ответственность.

Когда места стало наконец достаточно, чтобы расставить руки, я осмотрелась и, к своему раздражению, поняла, что мы оказались за улицу от лавки аптекаря. Но ни за что на свете я не полезла бы обратно в эту толпу. Пришлось идти долгим путем в обход.

– Они думают, что меня похитили, – сказал Жэнь, пока мы шагали по улице.

Я коротко глянула на него, заметив листовку в руке. Должно быть, кто-то из толпы сунул ему ее на ходу. Как и ожидалось, яркая надпись призывала храбрых и способных сынов присоединиться к армии наместника против царя-тирана.

– Да, – сказала я бесстрастно. – И они не так уж далеки от правды.

– Возможно ли, что наместник Вэнь знает, кто я такой?

– Понятия не имею. А без доказательств делать предположения опасно. Пока что мы должны сосредоточиться на восполнении вашей ци и возвращении в Сыань.

Когда принц не ответил сразу же, я подумала, что разговор окончен. Но потом он сказал:

– Думаете, мой отец и правда может устроить войну из-за этого?

– Я бы не стала сбрасывать это со счетов с таким человеком, как ваш отец. – Я заметила гримасу на его лице и испытала укол вины. Как бы я ни была недовольна царем и как бы ни были сложны его отношения с сыновьями, этот человек все еще был отцом Жэня. Я продолжила, уже мягче: – Ваше исчезновение – просто повод. Вэнь и Сыань рано или поздно начнут войну, пропади вы или нет. Тут на кону совсем другие ставки.

– Какие ставки?

– Будто сами не знаете. – Я закатила глаза, обходя тележку с мускатной дыней.

– Вы про беспамятную лихорадку? – спросил Жэнь. – И про то, что вэньцы верят, будто независимость от Сыань каким-то образом защитит их от будущих эпидемий?

– Дело не только в эпидемиях, ваше высочество. – Я свернула налево, в переулок, ведущий на соседнюю улицу. Разговор – и то, что он вообще был необходим, – начинал меня раздражать. – Как может человек, настолько близкий к правительству Сыань, быть таким несведущим?

– Может, я и жил во дворце, но не был посвящен во все политические дела.

В моем голосе появилась резкость:

– То есть вы не хотели знать. Потому что хотели быть «свободны от бремени правления».

Он фыркнул:

– Вы говорите так, будто правление – это просто. Даже желанно. Но вы понятия не имеете, что такое жизнь царского сына. Невыносимое бремя, унаследованное с рождения.

– Вашему неведению о проблемах в собственном царстве нет оправданий.

– Так расскажите, в чем я так несведущ!

Его раздражение, перелившееся через край, столкнулось с моим. Я остановилась и развернулась к нему.

– Вы правда хотите услышать мой ответ? – выпалила я, переступая границу между принцем и жрицей. Серые холодные стены переулка словно сдвинулись, пытаясь меня задушить. – Подумайте о том, что случилось с Лю Чуньхуа.

Он нахмурил брови:

– То, что ее убили свекры? Какое отношение это имеет к Сыань?

– Самое прямое! Никто не знает, когда начнется эта война, но нам всем известно, что она будет достаточно скоро. Потому что вашему отцу претит идея потери власти над Вэнь. Он будет убивать собственных подданных, чтобы удержать их в узде. А эти самые подданные от отчаяния становятся одержимыми войной. Взять, к примеру, свекров Чуньхуа. Как они считали, что ребенок обязан быть мужского пола. Как требовали этого каждый день ее жалкого брака. А знаете, почему они так сильно хотели от нее сына? Чтобы он вырос солдатом, способным защищать эту землю против вашего отца – царя, который не желает отпускать Вэнь! Это его жадность породила такое зло в этих людях. Нравится вам или нет, но власть Сыань – корни этого ядовитого древа.

– Но вы сами подданная Сыань. – Жэнь покачал головой. – Если то, что вы говорите, – правда, почему вы не обратились с прошением к моему отцу? Царь должен слушать свой народ.

– Да, должен. – Я мрачно ухмыльнулась. – Но ваш отец не слушает. Он только карает тех, кто посмел не подчиниться.

Меньше года назад несколько сыаньских крестьян устали от себялюбия и равнодушия государя по отношению к подданным Сыань и Вэнь и собрались, чтобы выступить против него в Хулине. По пути туда царская армия остановила их поход, а когда люди отказались развернуться, солдаты перебили их всех и оставили тела гнить. По приказу государя никто, даже жрецы ганьши, не могли забрать трупы. Местная управа прозвала это поле могилой изменников.

Место бойни находилось как раз рядом с Байму. Я проходила мимо него каждый раз по пути домой.

– Может, мой отец не самый душевный человек, – твердо сказал Жэнь, – но он может быть не таким злым, как вы думаете.

Я пожала плечами:

– Верьте во что хотите. Но знаете, что раздражает меня даже больше, чем правление вашего