Судьбы мертвых - Тесия Цай

Я провела достаточно времени с Жэнем, чтобы понимать: он не был жесток, как его отец. Милосердие могло стать мощной чертой для царя. Но ему не хватало храбрости.

– Все не так просто, – заспорил он. – Мой брат всю жизнь готовился принять трон. Это он может все изменить.

– Без царской печати не сможет. – Проклятый символ традиций, который Сыань, судя по всему, потерял. Или его украли враги царя? Я бы не удивилась.

Выражение лица Жэня сделалось до странности решительным.

– Он ее найдет! И какие бы обиды вы ни держали на моего отца, госпожа Кан, обещаю, мой брат Лицинь гораздо более готов поступать правильно. Когда я вернусь, то сделаю все, чтобы его провозгласили наследником.

Я припомнила совершенно нелестные слухи, которые ходили про первого принца: как он безоговорочно подчинялся приказам отца и как был во всем похож на царя, вырастившего его.

Но Жэнь знал его лично, и, может быть, слухи были ложными. Как бы избалован и несведущ ни был младший принц, он во многом оказался добр. Возможно, я могла надеяться, что его брат такой же.

– Хватит разговоров о политике, – сказала я, устав от выплеска эмоций.

Я не привыкла высказывать свое мнение вслух так долго, учитывая отвращение отца к этой теме.

– У нас есть гораздо более срочные дела, например ваша надвигающаяся смерть. Если хотите пережить это путешествие, вам пригодится любая помощь.

Глава 8

Лавка аптекаря была внушительнее, чем у нас в Байму, что позволяло заведению принимать больше покупателей. Я убедила Жэня подождать снаружи, где уличный музыкант привлек интерес небольшой толпы, и быстро вошла в открытые двери.

Сперва мне в нос ударил сухой древесный запах. Высокие деревянные шкафы занимали две стены, одну за прилавком, а вторую – перпендикулярно к нему. Третья стена, не прорезанная решетчатыми окнами, была отделана полками от пола до потолка, и уставлена рядами стеклянных и глиняных баночек, запечатанных красной бумагой. Их гладкая поверхность отражала проникавший в зал солнечный свет.

Ожидая, пока аптекарь отпустит другого покупателя, я осматривала полки, наполненные емкостями с сушеными фруктами и рептилиями, различными корнями и порошками, яркими, как драгоценные камни. Я остановилась у ряда с вымоченным в вине женьшенем – его искривленные корни скрещивались, как ноги человека.

Женьшень был редким растением в Сыань и продавался там по куда более высоким ценам. Однако, помимо редкости, его основная ценность состояла в способности укреплять ци. Когда я была маленькой, отец унимал все мои травмы – видимые и невидимые – чашкой терпкого и теплого чая с женьшенем.

Я миновала взглядом горшочки с вином – их было бы слишком тяжело нести, – и заметила корзинку с беспорядочно наваленной кучей сушеного женьшеня. Корни и волоски спутались, но растения выглядели так, будто их совсем недавно собрали на горе. Цена также была приятно низкой. Идеальный способ поддерживать ци Жэня во время нашего путешествия.

Я набрала пригоршню – достаточно, чтобы перепродать какую-то часть в Сыань, – и понесла к уже освободившемуся прилавку.

– Есть ли у вас корень белого пиона? – спросила я, пока аптекарь заворачивал женьшень в ткань. – И сушеная ююба?

– Да, барышня. Позвольте, я их найду, – сказал он, поворачиваясь к шкафам за спиной. Пусть названия лекарств были вырезаны в нижнем углу каждого ящика, я знала: на то, чтобы найти нужное, у лавочника уйдет время. В этих стенах, должно быть, как минимум сотня ящиков.

Пока я ждала, ветерок колыхнул металлические колокольчики над открытой дверью лавки, как бы объявляя о госте, шагнувшем через порог. Я обернулась на звук. Мои пальцы, которыми я постукивала о прилавок, замерли в воздухе.

Вошла молодая женщина, одетая в оливковую рубаху и жилет до бедер. Под слоями хлопка она носила свободные серо-зеленые штаны, заткнутые в практичные высокие сапоги. Несмотря на простое платье, шаги ее были четкими и целенаправленными, а темные волосы были связаны в тугой хвост и ниспадали на спину, как кнут. На боку висел меч в ножнах – обещание крови.

Если бы я не знала точно, я бы подумала, что женщина – свободный от службы солдат. Но, судя по рассказу семейства Лю о Чуньхуа, в армию Вэнь, как и Сыань, зачисляли только мужчин.

Переведя взгляд с меча на неулыбчивое лицо женщины, я чуть не вздрогнула от узнавания. Где я ее уже видела?

Женщина уставилась на меня в ответ, сводя брови:

– Вы та жрица из уезда Нинхэ.

При звуке ее голоса меня окатило пониманием. Интуиция не подвела. Эта женщина и впрямь была солдатом – или как минимум оделась как солдат в нашу первую встречу. Возможно, она была исключением из правил.

Я уважительно склонила голову, скрывая беспокойство. Надо же было мне столкнуться с офицером вэньского ополчения! Боги сегодня необычайно грубы.

– Вы успели обнаружить нужное тело? – спросила женщина, отступая на уважительное расстояние. Судя по всему, она была не более чем на пять лет старше меня, а ее левую скулу украшал бледный шрам.

– Да, – ответила я, сопротивляясь порыву повернуться и проверить, как там аптекарь. – Благодарю вас за предупреждение.

Женщина кивнула.

– Вы уже доставили его родным?

– Пока нет.

– Он – единственное ваше задание или есть другие?

– На данный момент единственное.

– Куда вы его ведете?

Я осмотрела воительницу, не удосуживаясь скрыть подозрение:

– Откуда такое любопытство к работе жрицы ганьши? Большинству людей хочется знать как можно меньше о делах смерти.

– Я – не большинство людей. – Следом женщина добавила, будто само собой разумеющееся: – Я ищу беглеца, который, согласно донесениям, отправился в уезд Нинхэ. Поскольку наши пути там пересеклись, я задумалась, не видели ли вы в то время что-нибудь необычное. И не являются ли какие-нибудь из ваших трупов вовсе не трупами.

У меня дернулась бровь.

– Вы обвиняете меня в незаконной деятельности?

– Я всего лишь задаю вопрос.

– Я ничего не знаю о беглеце, – сказала я ровным тоном. – Я лишь направляю мертвых.

– Могу я спросить, кого вы пришли направить?

Я пожала плечами:

– Обычного солдата. Определенно, он вам неважен.

– Я бы хотела убедиться в этом сама. Могу я увидеть его?

– Не думаю, что…

Именно в этот момент вернулся аптекарь, спасая меня от необходимости завершить фразу.

– С вас пятнадцать серебряных, барышня, – сообщил он, собирая мои покупки в узелок из льняной ткани. Когда я достала кошель, он добавил: – Моя дочь сама делает духи. Не хотели бы приобрести?

В обычное время я бы отказалась, посчитав это пустой тратой денег. Но сейчас страстно стремилась избежать разговора