Судьбы мертвых - Тесия Цай

– Почем? – спросила я.

– Десять серебряных.

– Хорошо, – кивнула я, не обращая внимания на присутствие женщины-солдата. – Упакуйте вместе с остальным.

– Разумеется, барышня. Благодарю за поддержку.

Я расплатилась и неопределенным жестом указала на воительницу:

– Простите, что задерживаю ваших клиентов. Хорошего дня.

Та открыла рот, но ее перебил дружелюбный голос аптекаря:

– Добро пожаловать! Чем могу помочь, барышня?

Воспользовавшись тем, что ее отвлекли, я поспешила к выходу, прижав к груди узелок с лекарствами.

Выйдя наружу, я сразу же принялась искать взглядом фигуру Жэня в капюшоне. К моему облегчению, он стоял среди зрителей уличного музыканта, зачарованно внимая струнам гучжэна[8]. Жэнь не заметил меня, пока я не дернула его за рукав и не прошептала:

– Нам надо уходить.

– Песня почти закончилась, – сказал он, позабыв о былом гневе. – Послушайте, госпожа. Наслаждаться музыкой время от времени – это важно. Подкрепите свою душу и вкусите миг покоя.

– Вы хотите, чтобы вас арестовали в миг покоя? – прошипела я. – Тогда, разумеется, мы подождем, пока кончится песня.

Он повернулся:

– Прошу прощения?

Я пихнула лекарства ему в руки и уперлась ладонью в спину. А потом вытолкала из толпы и вдоль по улице, увеличивая расстояние между нами и аптекой. Не желая выглядеть еще подозрительнее, чем уже себя ощущала, я устремила взгляд вперед, ведя нас к улице, пересекающей эту, и стараясь не обращать внимания на чувство, будто за нами наблюдают.

Только после того, как мы несколько раз свернули за угол и подошли к деревенским воротам, я сбавила шаг.

– Наконец-то устали? – поинтересовался Жэнь, все еще бережно держав в руках льняной сверток. – Теперь объясните, почему так нервничаете?

– Один вэньский солдат шныряет по округе, – сказала я, понизив голос. – У меня такое чувство, что вас ищут.

Он побледнел.

– Вы считаете, это связано с моей смертью?

– Возможно. – Я уставилась за ворота, на открытую дорогу перед нами. – Поэтому мы должны поторопиться к следующему месту назначения. Больше никаких задержек! Чем быстрее мы восполним вашу ци, тем лучше.

С учетом вэньских солдат было еще важнее передвигаться под покровом ночи. Удалившись на достаточное расстояние от Сюси, мы вернулись в лес, чтобы переждать день, и разбили лагерь под высокой катайей[9], густая колючая крона которой защищала нас от солнца.

Когда Жэнь свернулся калачиком на плаще и заснул, я вытащила ящичек с талисманами и достала оттуда толстую стопку пустых желтых листков. Потом откупорила бутылочку с куриной кровью, откуда тут же поднялась тошнотворно-сладкая вонь, отдающая железом.

Не обращая внимания на запах, я принялась за работу, окуная кисть в кровь и чертя заклинания очищения на каждом листке. Противостоя Лю Чуньхуа, я использовала больше очищающих талисманов, чем ожидала. Будет правильно приготовить вдосталь, прежде чем встречаться с еще одним злым духом.

Сперва я писала медленно, осторожно, слушая отцовские наставления в голове и добиваясь четкости каждого взмаха. Вскоре моя рука вошла в размеренный ритм, и я могла чертить иероглифы, не думая слишком много. На самом деле я пыталась не думать вовсе: все это напоминало о том, как я готовила талисманы вместе с отцом, сидя рядом с ним в приветливой тишине. Надеюсь, он сдержит свое обещание подождать.

Сейчас от беспокойства нет пользы, Сиин. Просто закончи нынешнее задание.

Почти через час я повела плечами и осмотрела законченные талисманы, выложенные рядами на просушку. Довольная, я кивнула и повернулась к персиковому посоху, лежавшему на земле рядом. Прошло много времени с тех пор, как я чистила его в последний раз.

Смочив шелковую тряпочку водой из тыквы-горлянки, я протерла изгибы и бороздки посоха. Поверхность выглядела потертой – придется почистить его песком и заново отшлифовать, когда вернусь домой. На верхушке посоха, прямо под колокольчиками, на мраморном светло-коричневом дереве был выгравирован один-единственный иероглиф: «Кан». Я улыбнулась, представив, как рука отца парит над посохом, а он тщательно наносит каждый надрез.

– Я смотрю, вы из тех, кто находит больше радости в работе, чем в людях.

Я резко вздернула голову. Жэнь лежал на боку с завернутым назад талисманом, подперев голову кулаком, и смотрел на меня с довольной ухмылкой. Можно было представить, как женщины во дворце млели при виде этой расслабленной уверенности.

Отказываясь быть похожей на них, я сузила глаза:

– Когда вы проснулись?

– Только что, когда зазвонили колокольчики.

Я была так поглощена своей задачей, что не заметила перезвона.

– Простите, – сказала я. – Попробуйте поспать подольше. Еще рано.

Но он не повиновался, а кивнул на посох и спросил:

– Что особенного в этом оружии?

– Это не оружие – не по изначальной задумке. Персик и железо отгоняют зло. Колокольчики также направляют мертвых.

– Это я знаю. – Жэнь поднял брови. – Я не об этом. Что особенного в нем для вас? Не думаю, что вы на щенка посмотрите с такой нежностью.

– Я чихаю от собачьей шерсти, – сказала я.

– И снова – мой вопрос не об этом.

Я вздохнула, проводя большим пальцем по собственной фамилии.

– Если хотите знать, посох принадлежал моему отцу. Он подарил его мне, когда я только стала жрицей.

– Он сам его сделал?

– Да. – Я сжала в руке посох, ища опору в твердости дерева. – Отец всегда предпочитал работать руками. Садоводство, каллиграфия, работа по дереву – он говорит, что находит в этом удовлетворение.

Жэнь задумчиво поджал губы.

– Ваш отец тоже был жрецом, так? Как он находил время на все это наряду с работой ганьши?

Я уставилась на дерево напротив меня, водя отсутствующим взглядом по морщинистой коре.

– Просто находил. Мой отец – мастер баланса, и ему в этом везет. Он как-то сказал мне, что все, что он делает, вплетено в одну общую нить – семью.

– Семья, – тихонько отозвался Жэнь. – Похоже, ваш отец замечательный человек.

– Так и есть. – На меня нахлынула волна тоски по дому. Я прокашлялась и небрежно спросила: – А какой из себя ваш отец, когда не занят игрой в царя?

Жэнь скорчил гримасу, но не упрекнул меня в дерзости.

– Серьезный человек, весь в делах. Не очень любит болтовню. Сначала действует, а потом говорит, и уж когда говорит, то у каждого слова есть цель. Особенно ему нравится излагать исторические факты и беседовать о политике, когда я его вижу, несмотря на полное отсутствие моего интереса.

Я критически осмотрела его.

– Так вы правда не хотите принимать участие в правлении?

Принц пожал плечами.

– А вы всегда хотели стать жрицей ганьши?

– Конечно, – гордо отозвалась я. – Это мой долг как старшей – перенять работу отца.

– Долг, да? – Жэнь перевернулся на спину и уставился на листья, сплетенные высоко над нашими головами.