Судьбы мертвых - Тесия Цай

шпильки, устилающие стол, на редкость бесполезные для своей покойной госпожи. – Ответ: и то и другое. Вот только мертвым безразлично сочувствие. Им нужно облегчение.

Жэнь замолчал на мгновение. Когда я подняла взгляд, он с любопытством изучал меня. Я не смогла удержаться от зудящего на языке вопроса:

– Что?

Он покачал головой:

– Я полагал, вы видите в мертвых лишь работу, которую надо выполнить, а не людей, стоящих внимания.

Пусть он сказал это без осуждения, у меня кольнуло в груди от его слов. Отец не так давно высказывал схожие мысли. «Мы должны смотреть на мертвых, которым служим, как на святыню, а не как на продукт, которым мы пользуемся», – изрек он. Я знала это, но также знала о риске слишком проникнуться к тем, кому помогала. Зачем ходить по этой границе, когда безопаснее вообще ее избегать?

И все же чем больше времени я проводила с Жэнем и злыми духами, тем менее тщательно соблюдала собственные правила.

Пока я молчала, Жэнь быстро добавил:

– Я не критикую вас, госпожа Кан. Простите, если оскорбил. Я лишь восхитился теплом за вашей обычно холодной маской.

Легкость, с которой он выдал эту искреннюю похвалу, застала меня врасплох.

– Откуда вы знаете, что это маска? – Я скрестила руки на груди. – Может быть, я просто жестока.

Он криво ухмыльнулся:

– Беру назад предыдущее замечание. Вы и впрямь нечестны.

– Что это значит?

Однако Жэнь уже отступил на дорожку, ведущую наружу, явно не желая углубляться в тему. Я в раздражении заторопилась следом.

– Как думаете, где в этом особняке Юянь могла искать уединение? – спросил он, пока мы шагали в сторону восточного крыла

– Вы полагаете, я знаю, потому что я женщина?

– Я полагаю, вы знаете, потому что умеете сопереживать.

Я покосилась на него. Отчасти мне хотелось продолжать раздражаться, чтобы отвлечься от напряжения, пронизывавшего особняк. Но это было непросто, когда он говорил так искренне – и благожелательно. Что само по себе отвлекало.

Я откашлялась.

– В особняке семейства высокого положения с таким количеством слуг единственным местом, где Юянь могли не тревожить, был бы личный внутренний двор.

– Звучит логично. У моей матери был такой в царском дворце, с прудиком и садом. Днем она там вышивала, а созерцая луну – пила чай. Никто, даже ее личные служанки, не могли войти без ее разрешения. – Потом Жень с озорством добавил: – Хотя она никогда не ругала меня, когда я туда забирался.

– Должно быть, вы очень ее любили, – сказала я. Как ужасно, должно быть, он себя чувствовал, узнав, что ее убили.

– Любил. – Он говорил спокойно, и это заставило расслабиться и меня. Я впервые общалась с членом семьи, пережившей потерю, без необходимости утешать или извиняться за то, чего не делала.

– Раз вы знакомы с планировкой знатных домов, – произнесла я, – почему бы вам не указать путь?

Его глаза распахнулись в наигранном удивлении:

– Вы дадите мне такую власть? Никогда бы не подумал.

Я подняла бровь:

– Если хотите, я могу отозвать свое предложение.

– Не будем спешить. – Он рассмеялся – звук был внезапен, как рассвет, – и вытянул руку. – Сюда, достойная госпожа.

Мы исследовали спальни в восточном крыле, заглядывая в каждую комнату, пока не нашли одну, на входе в которую оба поежились. С лица Жэня сошли все следы веселья, пока он вел нас через покои к закрытому заднему дворику.

Все оказалось так, как говорил Жэнь. Здесь все было обставлено для женщины, включая скамеечку в виде двурогой луны и изящную беседку, увитую бледно-фиолетовой глицинией. Рукотворный ручей бил из-под веранды, тянулся лентой по одной стороне дворика и исчезал за декоративной решеточкой под стеной. Я могла легко представить молодую женщину, сидящую на скамейке и наслаждающуюся безмятежностью окружения.

– Госпожа Кан, смотрите.

Я перевела взгляд туда, куда указывал Жэнь: на темное пятно на известняковых плитах, сразу за беседкой. Это могла быть грязь или старая кровь. Но опять же – где тело?

Жэнь присел на корточки, изучая пятно, растер коричневатое вещество между пальцами.

И тут же мой желудок свело от тошноты. Влага в воздухе похолодела, волоски на шее и руках встали дыбом. Я почувствовала дуновение чего-то гниющего и сладкого.

– Жэнь, мне кажется…

– Вам здесь не место.

Внезапный порыв ветра задул наш фонарь с третьей свечой, которую мы зажгли после входа в особняк. Я резко обернулась и увидела женщину, стоявшую на краю веранды и наблюдавшую за нами ядовитым взглядом. На ней были дорогие одежды богатой и властной семьи, слои черной шелковой парчи ниспадали до земли, и тонкий шарф пибо окутывал руки. Ее длинные волосы, частично собранные наверх и заколотые серебряной розой, были цвета ночи.

Однако мое внимание привлекли не миловидное лицо и не красивая одежда. Я уставилась на кровавую полосу, идущую через белое горло, изогнутый разрез, гротескное отражение изгиба ярко-красной улыбки на ее губах. Я представила нож, прижатый к коже, прорезающий мышцы и артерии.

– Кто вы такая? – спросила я, уже подозревая, что знаю ответ.

– Та, кого вы пришли так грубо потревожить, жрица. – В руках Юянь держала медную курильницу, и белый дым, сочившийся через резную крышечку, делал ее усмешку еще более угрожающей.

– Вы непохожи на духа, – сказал Жэнь, хмурясь в недоумении. Он выпрямился при появлении Юянь, придерживая талисман, чтобы лучше ее рассмотреть.

– Потому что она не дух. – Я стиснула посох, понимая, почему не могла очистить сам особняк. – Она цзянши.

– Все верно, – сказала Юянь, спесиво задирая нос. – Но не думайте, что я похожа на иные бездумные, одержимые трупы.

Я осмотрела ее сверху донизу. Помимо разреза, принесшего ей гибель, тело Юянь прекрасно сохранилось, что было неестественно. Как я полагала – в результате магии.

– Мы пришли забрать вашу ци, – прямо сказала я.

– Довольно забавно, ибо я желаю сделать то же самое с вами. – Глаза Юянь вспыхнули. – Через тебя течет огромное количество ци, жрица. Довольно большая редкость для смертной.

Я направила посох на цзянши:

– Не пытайтесь меня запугать. Вы либо сдадитесь добровольно, либо навлечете на себя страдания.

– О, вот как? В последнее время мне было довольно скучно. Местные утомили меня своими огнями, а визитов от заклинателей не было так давно.

– Что вы с ними сделали? – спросил Жэнь, стискивая зубы.

Юянь чуть склонила голову набок, превратив рану на шее в еще одну ухмылку. По краям выступила свежая кровь, но она даже не поморщилась.

– К чему портить финал рассказа, когда вы можете узнать все сами?

– Хватит игр, – сказала я, пристукнув посохом по каменной дорожке. Звон колокольчиков отдался эхом по обнесенному стеной дворику. Он прервал наш разговор, и я, вытащив очищающий талисман, метнула его в Юянь.

Но прежде чем он коснулся ее