Судьбы мертвых - Тесия Цай

– Нет-нет, – Юянь неодобрительно покачала пальцем, половину ее лица скрывала тень. – Как прекрасно известно местным, меня так просто не поймать. Посмей недооценить меня, жрица, – она медленно обвела нас взглядом, будто кошка, оценивающая пару мышей, – и вы оба будете моими.

Я стиснула зубы:

– Угрожайте нам сколько хотите, но мы уйдем отсюда с вашей ци.

Юянь разочарованно вздохнула:

– Вы, жители Сыань, все одинаковы. Вас заботит только то, чего хотите вы.

– Откуда вы знаете, что мы из Сыань? – спросил Жэнь, зеркально отражая мою тревогу.

– Было несложно сложить два и два, пока вы бродили по моему дому. – Ее улыбка вернулась. – Давно уже принц Сыань не посещал этот особняк. Я с наслаждением заберу твою ци, сколь бы мало ее ни было.

Когда Юянь бросилась на Жэня, я выскочила перед ним, выставляя посох перед собой, чтобы отразить атаку. Коснувшись персикового дерева, цзянши зарычала и отшатнулась.

Но я совсем не почувствовала облегчения. Рядом с цзянши я поняла, насколько сильна моя противница. Резкий запах крови и благовоний перехватил горло. Мои руки дрожали под весом магии Юянь, которая расходилась от нее, как темная волна. Всего одна ошибка – и я неминуемо проиграю.

– Ну же, жрица, – Юянь ухмыльнулась из рваных теней беседки. – Я читаю страх в твоих глазах. Почему бы не сдаться сейчас и не избавить себя от болезненной смерти?

Она будет болезненной в любом случае.

Я не могла долго защищать Жэня или себя в этом стесненном пространстве. А если попробую снова атаковать, цзянши опять исчезнет. Мне оставалось только вынудить Юянь подойти ко мне и застать ее врасплох, когда она подберется слишком близко.

Но сперва надо было выйти из тесного дворика.

– Вы мне доверяете? – шепнула я Жэню, не отрывая взгляда от цзянши. Дым от благовоний постепенно сгущался, скрывая кровавую улыбку Юянь.

– Да, – ответил принц, и искренность в его голосе удивила меня.

Размышлять не было времени, и я сказала:

– Вы должны бежать.

– Что?

Объяснять не было смысла. Юянь выступила из беседки и снова направлялась к нам. Я резко развернулась и сильно пихнула Жэня в плечо:

– Бегите, живо!

Мы бросились к двери, в которую входили, и мою кожу царапнуло льдом, когда я почувствовала, как по шее сзади прошлись ногти. Но я не обернулась, только впихнула Жэня в дом под дикий перезвон колокольчиков. Как только я пересекла порог, то сразу же захлопнула дверь, не очень уверенная, сколько она продержится против могущественной цзянши.

Однако мысли о Юянь покинули меня, как только я повернулась лицом к комнате. Я не увидела ни мебели, ни стен, ни даже пола. Внутренние покои утопали в посеребренном луной дыме благовоний. Он заполнил мои легкие и глаза, подавляя чувства. Щурясь сквозь дым, я поняла, что потеряла из виду Жэня. Я даже не слышала его шагов или тяжелого дыхания.

– Жэнь? – позвала я, спотыкаясь на ходу. – Где вы?

Ответа не последовало.

Дым смертным покровом лежал вокруг меня. Я ждала, что меня вот-вот схватят ледяные пальцы Юянь, но, казалось, цзянши тоже испарилась.

Я побрела дальше, все сильнее волнуясь за Жэня, пока моя вытянутая рука не коснулась еще одной двери. Отчаянно стремясь выбраться из дыма, я сдвинула деревянную панель, ожидая увидеть с той стороны коридор особняка. Но вместо этого я обнаружила себя в неожиданно уютном и спокойном месте.

Дома.

Глава 10

Под подошвами моих сапог стелился ровный мощеный двор монастыря Лунного облака. Стояло позднее утро, тревожно безветренное и прохладное. Низкий удар колокола донесся из сердца храма, единственный источник звука среди пустоты. За белыми стенами, окружающими монастырь, цветущие ветви лесных деревьев выделялись на фоне бледно-голубого неба.

Я повернулась и увидела лунные врата на входе в монастырь. Деревянные двери были закрыты, несмотря на дневное время.

Странно.

Я снова повернулась к храму, ища признаки жизни. Но сестра не появилась в дверях, приветствуя меня, и я не слышала, как отдаются эхом в коридорах мелодии, которые напевает отец. Обувь не стояла рядом с молельней, указывая на присутствие прихожан.

Взволнованная, я шагнула вперед, крепко сжимая в руке персиковый посох. Идя по двору к храму, я думала: «Не может быть, что это все настоящее. Наверняка какой-то фокус». Но я чувствовала запах нагретых на солнце камней под ногами, свежесть леса вокруг монастыря, слабый аромат дождя. Когда я коснулась дверного косяка молельни, дерево оказалось грубым, и выцветшая краска легко отошла, когда я колупнула ее ногтем.

Неужели Юянь как-то перенесла меня домой? Если так, почему сейчас уже весна, когда только началась осень?

Я шла вдоль веранды к восточному крылу, когда услышала плач, от которого кровь застыла в жилах. Это был знакомый плач, я слышала его, когда спала рядом с сестрой в нашей общей постели. Лилань иногда снились кошмары, как бы она ни прятала свои страхи за жизнерадостностью.

Тут же представив себе худшее, я ускорила шаг и пошла на звук, который, казалось, доносился из спальни ба. Плач сестры стал громче. Наконец я дошла до комнаты, где за закрытыми окнами и стеной из дерева и камня таилась причина горя Лилань. У двери я замерла, внезапно испытав ужас от мысли, что я войду – и увижу безжизненное тело отца, распростертое на постели. Неужели я опоздала?

Желание понять пересилило ужас. Я ухватилась за небольшую ручку в форме цветка и распахнула дверь.

Плач моментально прекратился.

Я уставилась в пустые покои, где стояла лишь знакомая мебель: шкафчики, табуретки, кровать отца, придвинутая к стене. Нет, не совсем пустые. Там, на постели, лежала неподвижная фигура, накрытая белой простыней.

Я нервно сглотнула, и дурные предчувствия вернулись, будто мне в желудок пролилось противное варево. Не дыша, я приблизилась к фигуре и потянулась свободной рукой к тонкой льняной простыне.

Одним быстрым движением я сорвала ткань, и при виде тела мое сердце пропустило удар.

Я знала это лицо, знала его луновидную форму, узкий нос, полные губы, ныне бледные и сухие. Я уставилась на тонкие натруженные пальцы, мирно лежавшие на животе женщины, и на распущенные черные волосы, выделявшиеся на фоне белых одеяний, как старая кровь на снегу. Эти пальцы однажды причесывали мои локоны, заплетая их в изысканные косы и украшая дикими цветами.

Ма.

В моих ушах зазвучала мелодия, которую напевал женский голос. Я узнала колыбельную моей матери, песню про гусениц и виноград.

Оцепенев, я вновь наклонилась вперед, глядя на бескровное лицо. Мои пальцы, едва касаясь, скользнули по ее