Судьбы мертвых - Тесия Цай

– Прости меня, ма, – прошептала я. – Я не смогла спасти тебя.

Мое запястье ухватила рука, и я дернулась. Персиковый посох с грохотом упал на пол. Мой взгляд метнулся к маминым глазам, открытым и злым. Запястье сдавило еще сильнее, кости вот-вот должны были хрустнуть, как веточки.

– Ты не смогла спасти меня, – проскрипела мама. – И вместо этого ты меня убила.

– Что? Нет! – Я схватила ее руку и попыталась освободиться. Боль, горячая, как раскаленный металл, прошила предплечье. – Отпусти! Ма, пожалуйста!

– Себялюбивых детей надо наказывать.

Моя мать поднялась и села, свешивая ноги за край кровати и так и не ослабив хватку. Она больше не была похожа на женщину, которую я знала. Щеки ее впали, глаза выпучились. Жир прилип к спутанным волосам, а изо рта исходила гнилостная вонь.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – заплакала я, чувствуя, как подгибаются колени. Я медленно попятилась от кровати, но мать надвигалась, нависая надо мной с презрением в глазах.

– Ты отняла мою жизнь, – прошипела ма, – и у отца ее тоже отнимешь. Ты себялюбивое, очень себялюбивое дитя, Сиин. Как ты заплатишь за свои грехи?

– Пусти меня! – закричала я сквозь слезы. – Пожалуйста, умоляю! Мне больно!

– Малая цена за страдания, которые я вынесла из-за тебя.

Я снова вцепилась в пальцы матери.

– Прости, – плакала я. – Мне так жаль.

Как бы резко она ни хотела ответить, ее прервал другой голос, исходящий откуда-то из соседней комнаты. Испуганный мужской голос.

– Госпожа Кан! Где вы? Госпожа Кан!

Отвлекшись, мать ослабила хватку настолько, что я смогла выдернуть запястье. Я метнулась к двери, по пути хватая посох, и вывалилась из комнаты.

– Жэнь, – выдохнула я, срываясь в направлении храма. Сзади забухали шаги. Я сжала посох и побежала еще быстрее.

– Госпожа Кан! – Громкость его голоса менялась, будто он двигался. Наверняка он был во дворе. – Вы меня слышите? Кан Сиин…

Его голос оборвался, как только я добежала через молельню к двери. С топотом скатившись с крыльца, я лихорадочно осмотрела открытый двор в поисках принца. Но там никого не было.

– Жэнь! – позвала я.

Ничего.

Вместо этого сзади раздался мамин голос:

– Кан Сиин!

Я вскрикнула, когда пальцы коснулись моих волос. Мне было слишком страшно снова повернуться лицом к матери, так что я не оглядываясь кинулась к монастырским воротам. От толчка деревянные двери приоткрылись, и я выбежала не на лестницу, обрамленную лесом, но во внутренний двор особняка Цзин.

Я рухнула на колени, прижав ладони к полированному дереву веранды, выходящей во двор. Тяжело дыша от страха и адреналина, я подняла глаза на зрелище передо мной. Раньше двор был заброшен и окутан тенью, а теперь его освещали шелковые фонари, висящие вдоль стен и на деревьях, на которых созревали сливы. Жаровни окаймляли тропинки, отсветы пламени танцевали на белом, как луна, гравии, расчертившем веранду.

Но куда ошеломительнее огней были люди, расхаживавшие вокруг в красивых одеждах и искрящихся украшениях. Они болтали и попивали вино, а танцовщицы, окутанные невесомой тканью, буквально парили, выступая на квадратной платформе в центре двора. Рядом музыканты искусно управлялись со струнами гучжэнов, гармонично аккомпанируя грациозным движениям девушек.

Дети, одетые в шелка, играли на краю пиршества, крутя деревянные волчки и засовывая в рот сладости в форме звездочек. Масленый аромат тушеной свинины, обжаренных моллюсков и жареной утки тянулся из открытого окна, царапая стенки моего пустого желудка.

Я закусила губу и сосредоточилась на фонарях, мерцающих ближе всего ко мне. Их многоцветные узоры отбрасывали на землю цветочный калейдоскоп. Видимо, это было воспоминание, рожденное из ярости Юянь. А значит, она близко.

– Прелестный прием – верно, дама Юянь?

Я вздрогнула и повернулась, чтобы увидеть саму цзянши, стоявшую на краю двора и наблюдавшую за празднеством со смесью безразличия и презрения. Только она еще не была цзянши – пока. Кремовая кожа горла еще не была тронута кровью, а она сама носила сияющее фиолетовое платье, выглядевшее только что сшитым. У ее локтя застыла девушка помоложе, в волосах которой трепетало слишком много золотых безделушек.

– Еще более кричащий и безвкусный, чем все остальные, – ответила Юянь на замечание девушки.

Та покраснела и пробормотала:

– Ну… семья Цзин сегодня принимает особого гостя, разве нет? Я слышала, это их могущественный друг из Сыань. Похоже, они близки с вашим мужем.

Темные глаза Юянь сузились, и я проследила за ее взглядом до двух мужчин, болтавших с пожилой парой под сливовым деревом. Мужчине повыше было где-то около тридцати. Несмотря на непомерно дорогую одежду, лицо его было красивым и добрым, а сам он – поглощен разговором. Видимо, это был муж Юянь, Цзин Жучан.

Мое внимание обратилось к его спутнику, одетому в синий шелк. Серебряные фениксы летели по кайме подола и рукавов. Простая гуань[11] в тон украшала пучок волос у него на макушке, пронзенная элегантной шпилькой. И пусть его платье было не роскошнее, чем у других гостей, этого человека выделяла из толпы царственная аура. Когда он повернулся лицом ко мне, я чуть не ахнула.

Жэнь.

Однако этот человек был лет на десять старше, его плечи были шире, а черты – более угловатыми. И выражение лица более замкнутое.

Лицинь. Старший брат Жэня. Это не мог быть никто другой. Но что он тут делал?

Смотря на Юянь, было сложно понять, которого из мужчин она презирала больше. Сжав веер в кулаке, она коротко сказала: «Прошу прощения» – и шагнула к ним.

Я встала и последовала за ней, оставаясь вне поля ее зрения, пусть и была уверена, что она меня не видит. В конце концов, это лишь воспоминание. Все обитатели этого дома были уже давно мертвы.

Пожилая пара направилась прочь, как раз когда мы дошли до сливового дерева. Цзин Жучан повернулся, встречая Юянь, и его губы тронула уверенная улыбка.

– Юянь! – поприветствовал он, указывая на Лициня. – Подходи, познакомься с нашим досточтимым гостем.

Юянь склонила голову с бесстрастным выражением лица:

– Ваше высочество.

Жучан огляделся, и на его лице промелькнуло раздражение. Убедившись, что рядом никого нет и никто их не слышит, он тихо заговорил:

– Юянь, в этом нет необходимости. Мы не хотим привлекать ненужное внимание.

– Все в порядке, – вмешался Лицинь. Он улыбнулся Юянь, красивый, как змея. – Ваша жена всего лишь пыталась проявить уважение, я уверен. Дама Юянь, я еще не поздравил вас со свадьбой. У вас великолепный вкус, раз вы выбрали Жучана. Он редкая находка.

– Благодарю, – сказала Юянь, но в ее голосе вовсе не слышалось благодарности. Мне стали интересны личные причины этой женщины не любить принца –