Судьбы мертвых - Тесия Цай

Лицинь встретился взглядом с Жучаном, изгибая бровь, что побудило последнего сжать локоть Юянь и сказать:

– Прошу прощения, дорогая. Я должен обсудить кое-какое дело с нашим гостем.

Юянь открыла рот, чтобы возразить, но, прежде чем она издала какой-то звук, огни внезапно погасли.

Нет, не погасли. Только один каменный фонарь мягко светился на той стороне двора, озаряя ныне пустое пространство. Там остались лишь Юянь и ее муж, шептавшиеся рядом с деревом, и их праздничные наряды сменились более простыми вечерними одеяниями.

Еще одно воспоминание, поняла я.

И наклонилась вперед, чтобы разобрать их бормотание.

– Как тебе не стыдно? – шипела Юянь. – Выступать покровителем вэньской армии и одновременно за спиной продавать их тайны сыаньскому принцу? Честно говоря, на какой-то миг я посчитала тебя другим, Жучан. Разве у твоей семьи недостаточно крови на руках?

– Ты не понимаешь, Юянь, – мягко отозвался Жучан. – Так мы заботимся о нашей семье. Ничего личного. Просто дела.

– А как же невинные жизни, которые твоя семья погубила ради этих дел?

Он нахмурился:

– Наши солдаты гордятся тем, что умирают за Вэнь. Они знают, на что подписываются, когда вступают в армию.

Меня поразило, насколько спокойными, честными и безразлично-жестокими были его слова. Но от того, что затем сказала Юянь, меня продрало не меньшим холодом.

– Я говорю не о солдатах, – она сердито взглянула на мужа.

– А о ком?

Боль и ненависть на ее лице были настолько очевидными, что я невольно сделала шаг назад. Это было совершенно не то холодное презрение, которое я лицезрела при первой нашей встрече.

Глаза Юянь сверкали от слез в свете фонаря, когда она сжала кулаки и огрызнулась:

– Семья Чиу – помнишь их? Твой прадед основал этот город бок о бок с главой клана Чиу. И когда Чиу обнаружили, что он брал взятки у монархов Сыань, он ложно обвинил их главу в измене и угрожал прочей семье, пока им не пришлось покинуть Гуанли.

Жучан покачал головой.

– Нет, Чиу ушли, потому что завидовали растущим богатствам моей семьи и считали, что смогут лучше процветать в другом месте.

– Ложь! – Юянь резко вдохнула и отвернулась, ее лицо скрыла тьма. – Ты такой же лжец, как вся твоя гнилая семейка. И теперь вы заплатите за то, что сделали с моей семьей.

Я дернулась, когда свет задрожал и погас и в воздухе раздался мучительный хор сотен криков.

Красная вспышка прожгла мои плотно сжатые веки. Я моргнула и поняла, что снова стою на коленях на веранде двора, а луну наполовину закрывает облако. Судя по испорченным сливам на земле и ветерку, носящемуся по комнатам за моей спиной, я вернулась в настоящее.

В охотничьи угодья цзянши.

Юянь, которую я знала, стояла передо мной, прислонившись к деревянной колонне, и держала в руках палочку благовоний. Кровавая струйка сочилась из ее вскрытого горла на черные отвороты кафтана. Встретив мой взгляд, она уронила палочку и раздавила горящий кончик туфлей.

– Я тебя нашла, маленькая жрица, – пропела Юянь. – Ты сбежала из моей иллюзии, прежде чем я тебя поймала: впечатляет.

Я подумала о матери, кричащей на меня, и отогнала это воспоминание.

– Ты потомок клана Чиу, – проскрипела я. – Вот почему ты убила семью Цзин.

– Так ты видела мои воспоминания? Я слышала, жрецы ганьши так умеют. – Юянь пожала плечами, будто разоблачение ее вовсе не тревожило. – Да, я потомок клана Чиу, членов которого, кстати, в итоге довели до нищеты и искоренили, когда им пришлось отдать Гуанли Цзинам. Я видела, как родители страдали от гнева и тяжелого труда, и их боль выливалась на меня. Я была не в силах вынести мысль о том, что повторю их судьбу, и пришла в Гуанли, чтобы покончить с этим. – Улыбка прорезала ее лицо – вдобавок к разрезу, принесшему ей смерть. – Я получила обратно власть Чиу и вернула наш родной город.

– Ты перебила всех в особняке, – сказала я, ощущая, как холодеет тело. – Здесь жили невинные люди! Где ты похоронила своих жертв?

– Ты про преступников?

И вот тогда я поняла, что мы не одни.

Боковым зрением я заметила неуклюжие силуэты, двигающиеся к веранде, где мы стояли. Воздух наполнился гнилой вонью, забивая нос и рот.

– Лжецы не заслуживают достойных похорон, – сказала Юянь, и под слоем непринужденности зазвенела нотка безумия. – Если ты видела мои воспоминания, ты понимаешь. Понимаешь, почему я сохранила их тела и навязала им свою волю, так же, как они поступили с моими предками столько лет назад. – Она оскалила зубы. – Но раз ты сделала глупый выбор и забрела сюда, тебе пора к ним присоединиться. Отдай свою ци добровольно, и я обещаю тебе быструю смерть.

Я попятилась от надвигающейся толпы цзянши. Мои ладони вспотели, а сердце угрожало выпрыгнуть из горла.

Я подняла посох в защитном жесте:

– Где Жэнь?

– Какая разница? – Глаза Юянь заблестели. – Мы довольно играли, жрица, и время ужина уже давно прошло.

– Назад!

Я вытащила пригоршню очищающих талисманов и слепо швырнула в нападающих. Когда я выкрикнула заклинание, Юянь яростно завизжала, протягивая ко мне длинные пальцы. Но я увернулась и побежала по веранде, не закончив заклятие.

Двери с размаху врезались в стены, когда я вдвинула их в пазы в поисках убежища среди множества комнат особняка. Мне было все равно куда бежать – лишь бы подальше от бессердечной орды за моей спиной. Двери, перила и окна размывались по бокам, пока я стремглав летела по дому, огибая углы в надежде стряхнуть цзянши со следа. Певучий голос Юянь раздавался откуда-то из-за спины, слишком близко, чтобы я могла сохранять спокойствие.

Меня предупреждали о силе Юянь, но все же я недооценила шаманку. Злой дух Юянь не только вселился в ее тело, сохранив его, – ей также удалось завладеть всем особняком. Как я вообще смогу ее победить?

Никак.

К этой битве я была не готова, меня такому не учили. Ради неба, я же была жрицей ганьши, а не заклинательницей. Моим лучшим шансом на выживание был побег из особняка Цзин, пока Юянь меня не нашла.

Но как же Жэнь? Он все еще где-то в особняке? Выжил ли он вообще? Я не могла уйти, не узнав, что с ним случилось.

Мои ноги ударились о колоннаду, соединявшую восточное и южное крылья. Убедившись, что рядом не бродят цзянши, я метнулась по проходу и скользнула в ближайшую дверь.

Похоже, комната раньше служила кладовкой: вдоль одной из стен громоздились мешки риса, а все прочее пространство заполняли ящики и кувшины разных размеров. Узкое окно под потолком, забранное металлической решеткой, позволяло лучам лунного света проникать