Тысячи испытаний - Тан Ци

С точки зрения Дун Хуа, третий принц наконец образумился. В конце концов, у этих двоих не может быть будущего, и если Лянь Сун готов отступиться, тем лучше. Верховный владыка даже вздохнул с облегчением. Если бы Дун Хуа хоть что-то смыслил в любви, он не поверил бы словам Лянь Суна так легко. Разве можно так просто отпустить глубокую, казалось бы, врезавшуюся в сами кости любовь? Но владыка в любви ничего не смыслил. Кроме того, в этом мире не было никого и ничего, что Дун Хуа, достигший девятой ступени установления ума[36], не мог бы отпустить, так что он ничуть не сомневался в своих выводах.

Теперь, видя, что на лице Цзу Ти ничего не дрогнуло при упоминании Лянь Суна, владыка еще больше уверился, что так будет лучше всего.

Это потому, что он не понимал сердце Лянь Суна и тем более сердце Цзу Ти.

Да и что Дун Хуа – в этот миг сама Цзу Ти не была до конца уверена, что понимает свое сердце.

На следующий день Инь Линь должен был подняться на Небеса и доложить госпоже о делах.

На этот раз новости, принесенные главным посланником, трудно было назвать хорошими или плохими.

После того как они заподозрили, что Цин Цзян зарится на строй Сумеру в горчичном зерне, Инь Линь и Чжаоси, вместе с несколькими учеными и военными чиновниками третьего принца, выяснили, что то маленькое пространство, в котором побывал Сян Цзя, создали недавно. Иными словами, Цин Цзян только начал проводить опыты с созданием подходящих тел, способных вместить силу цветов Падма.

Затем они выяснили, что последние четыре года Цин Цзян и впрямь тайно изучал строй Сумеру в горчичном зерне. Но, опасаясь спугнуть удачу, он никогда не посылал демонов на Девять Небес, чтобы украсть чертежи строя, а только упорно изучал записи знаменитых генералов-демонов, которые видели построение вживую. Цин Цзян делал это так скрытно, что даже его приближенные о том не догадывались. Поэтому Сян Цзя и не смог ничего узнать.

Но в последние несколько месяцев Цин Цзян перестал изучать построение и сосредоточился на создании тел. Инь Линь предположил, что это, скорее всего, потому, что Цин Цзян уже понял суть строя. Это также значило, что они верно поняли, чего желает владыка демонов, и идут правильным путем, не тратя время зря.

Выслушав его доклад, Цзу Ти не очень удивилась, кивнула и сказала:

– Вот как.

Затем, увидев, что Инь Линь устал с дороги, приказала ему:

– Отдохни немного, потом сходи в Рассветный дворец и расскажи обо всем владыке Дун Хуа.

Инь Линь кивнул. Теперь, когда посланник закончил с важными делами, у него наконец появилось время спросить о личном.

Сначала он справился о здоровье госпожи, а потом, обдумав слова, спросил:

– Говорят, небожительницу Яньлань разжаловали. Гу Жун думает, что это, вероятно, из-за того, что вы вошли в пагоду. Но она долго вспоминала и решила, что в этот раз третий принц, возможно, и правда несправедливо обвинил Яньлань. Меня не было на Небесах, и я не знаю, что случилось. Поэтому хочу спросить, есть ли в этом деле какие-то скрытые обстоятельства?

До разговора с Инь Линем богиня света каталась верхом на лошади около Небесной реки. Сейчас ее белоснежный скакун лениво ходил по берегу и пил. Цзу Ти и Инь Линь стояли недалеко от лошади, у перил мостика. По небу проезжала золотая колесница владыки Мао Жи, и юноши в колеснице то там, то тут рисовали разноцветную зарю. Это было довольно безмятежное летнее утро.

Услышав вопрос, Цзу Ти отвела взгляд от колесницы, подумала и ответила:

– Да, небожительницу Яньлань разжаловали. Как именно – не знаю. Но у Лянь Суна, наверное, были на то причины.

Сказав это, она помолчала, потом ее будто осенило:

– Кстати, я забыла спросить… Та знаменитая Чан И – это, наверное, тот красный лотос, что я когда-то оставила? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – Я видела тебя в ее воспоминаниях, знаю, что ты долго о ней заботился. Но почему же все эти небожители называют Яньлань перерождением Чан И? Я не знала, что созданная мной душа может перерождаться.

Снежно-белый небесный конь, напившись воды, неспешно подошел к Цзу Ти. Она похлопала его по шее – конь ласково потерся о ее руку, а затем медленно побрел прочь.

Только после того, как белый конь ушел, Инь Линь опомнился. Это действительно было его упущением. Он немедленно извинился перед Цзу Ти и в нескольких словах объяснил свою связь с тем семенем лотоса. О том, что произошло после того, как семя лотоса обрело человеческий облик, он поведал, тщательно подбирая слова:

– Так или иначе, третий принц помог Чан И занять место повелительницы цветов, но Чан И влюбилась в его брата. Чтобы помочь ему спасти возлюбленную, она вторглась в Сковывающую пагоду и в итоге погибла. Третий принц был другом Чан И и не мог смотреть, как ее душа рассеивается, поэтому сохранил ее частицы и попросил Верховного небожителя Лин Бао собрать ее душу заново. Я знал, что нельзя позволить так называемой душе переродиться, потому что она в конце концов не настоящая душа бессмертного, а лишь сгусток силы, поэтому отправился в мир смертных, забрал одну душу, проник во дворец владыки Лин Бао и заменил той смертной душой дыхание Чан И. А дыхание вернул в ваше тело. Небесный двор не обнаружил подмены «души Чан И». Они приняли ту душу смертного за Чан И и позволили ей переродиться, став смертной по имени Яньлань. Вот так появилась Яньлань, и на самом деле у нее не было ничего общего с Чан И.

Прояснив этот момент, он снова извинился:

– Я виноват, что сразу все вам не объяснил. И проникновение во дворец владыки Лин Бао, и подмена душ тоже не делают мне чести. Но тогда я очень боялся, что, если позволить этому дыханию переродиться, неизвестно, что из этого выйдет. Поэтому я пошел на крайние меры.

Цзу Ти долго молчала.

– Не думала, что так все было, – сказала она наконец с легким вздохом. – В те годы, когда Чан И была повелительницей цветов, она много сделала для этой новой эпохи… Можно сказать, она исполнила желания Шао Вань.

Упомянув Шао Вань, богиня света замолчала на мгновение, затем посмотрела вдаль, и на ее лице появилась печаль. Она тихо сказала:

– Ты поступил правильно, Чан И действительно не могла