Меж двух королей - Линдси Штрауб

спальне, глядя на огонь и гадая, что же ей делать. Спуститься вниз и вернуться к празднованию? Остаться здесь и ждать? Вернется ли Лео после разговора с Эвелин? Да и станет ли он вообще с ней разговаривать? Возможно, он хотел, чтобы Тэмми ушла, дабы ей не пришлось видеть, как он женится на Эвелин, даже узнав правду. Возможно, ему было стыдно. Тэмми не могла мыслить здраво. Она даже дышать не могла.

Уходи. Это то, что у тебя получается лучше всего.

Женщины в жизни Лео всегда бросали его. А потом возвращались и бросали снова. Меньше всего на свете Тэмми хотела уходить. Это противоречило каждому инстинкту в её сердце. Но она также хотела уважать его желание. Если Лео велел ей уйти, у него была на то веская причина. К тому же, Тэмми никогда и не хотела видеть эту свадьбу. Задерживаться не было смысла.

И Тэмми ушла.

Когда она вернулась в пещеры, там царила суета. Все под горой готовились к похоронам. Тэмми нашла Каспена у озера; он разговаривал с членом совета. Она не спросила его, почему он ушел, а он не спросил её, почему она вернулась. Это было неважно. Всё это казалось мелочью по сравнению с необходимостью проводить в последний путь сорок шесть василисков. Тэмми знала лишь то, что Каспену нужна её поддержка, и была рада её оказать. Она была рядом с ним, когда он отдавал распоряжения насчет похорон. Она была рядом, когда он говорил с каждым членом семьи каждого из погибших василисков. Она была рядом, когда он собирал тела и укладывал их в ряд на берегу озера. Окружающие гроты были богато украшены, входы увиты листвой. Это чем-то напоминало то, как замок был украшен к свадьбе. Только на этом событии мертвые не найдут пути назад.

На похоронах присутствовал каждый василиск, и Сенеки, и Драконы. Только Роу и Эроса нигде не было видно; они покинули пещеры в ту же ночь после Турнира. Тэмми стояла рядом с Аполлоном, чья рука нашла её руку. Она знала, что он ищет утешения, и без колебаний переплела свои пальцы с его.

Мне так жаль твоей утраты.

Спасибо.

Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Он покачал головой.

Ты уверен?

Ничего нельзя сделать, Темперанс. Ни тебе, ни кому-либо другому.

Его слова резанули её по сердцу. Всё, чего хотела Тэмми — это исправить случившееся, вернуться в прошлое и сделать так, чтобы событий последних дней никогда не было.

С другой стороны появилась Аделаида. Не раздумывая, Тэмми взяла за руку и её.

Одна рука держала ладонь Адэлаиды. Другая — Аполлона. Тэмми ощущала их скорбь так же отчетливо, как свою собственную. Это напоминало коллективный оргазм, но вместо удовольствия она чувствовала чистую, нефильтрованную печаль. Это было слишком для одного человека; если бы она не стояла среди василисков, то рухнула бы. Но здесь, в окружении своего народа, горе было выносимым. В конце концов, ношу легче нести, когда делишь её с кем-то. В этом была своя красота — в коллективной способности стоять единой общиной, держать и быть удерживаемым. Рядом с ней хватка Аполлона усилилась. Тэмми послала ему успокаивающую волну поддержки. Не настолько сильную, чтобы изменить его чувства — лишь достаточную, чтобы он знал, что не одинок. Он повернулся к ней и прижался губами к её виску.

Толпа затихла, когда Каспен приблизился к ряду тел.

Он опускался на колени перед каждым из них, высекая искру и предавая их огню. Когда все они были подожжены, василиски часами стояли и смотрели, как они горят, как дым поднимается к вершине горы. Никто не проронил ни слова. Был только этот момент — только здесь и сейчас. Когда всё наконец закончилось, члены совета вышли вперед, чтобы собрать прах в урны из ярко-белого мрамора. Прах смешался с песком на берегу, и, возможно, в этом и был смысл. Тэмми лежала на этом берегу прежде и, несомненно, будет лежать снова. Это было частью Коры, а значит, частью их самих. Слезы текли по её щекам, когда Каспен брал урны одну за другой, заходил в воду и предавал останки своего народа водам озера.

После этого не было ни церемонии, ни речей. Все просто разошлись, и Тэмми молча последовала за Каспеном в их покои. Тэмми полагала, что они постоят у камина и поговорят. Вместо этого, как только дверь закрылась, Каспен подхватил её на руки и усадил на кровать. Мгновение спустя его губы накрыли её губы.

Каспен?

Его поцелуй стал глубже, руки зарылись в её волосы.

Каспен. Мне нужно знать, что ты в порядке.

А мне нужно коснуться тебя.

Тэмми позволила ему касаться её. Она позволила ему уложить её на кровать, развести ноги и скользнуть пальцами внутрь. Он делал это нежно. Сосредоточенно. Тэмми знала, что он концентрируется на этом вместо того, что только что пережил его народ, и была рада отвлечь его. В конце концов, его рот сменил пальцы. Он был так нетороплив, так бескорыстно нежен с ней. Его руки скользнули вверх по её телу, ища её ладони. Тэмми крепко сжала их, используя как якорь, используя, чтобы удержать его рядом. Каждый раз, когда она была близка к оргазму, он останавливался, поднимая голову, чтобы целовать её бедра, пока она не стонала его имя. Затем он возвращался к самому её центру, проникая глубже, чем прежде, показывая ей каждым движением языка, как сильно она ему нужна. Тэмми выгибалась навстречу, всё еще сжимая его руки, всё еще раскрытая перед ним.

В этот момент Тэмми думала только о Каспене: о том, как он всегда заботился о ней, как защищал её и тех, кого она любила. Она думала о том, что он первым поверил в неё, первым сказал ей, что она исключительная, первым подтолкнул её стать той, кем, как он знал, она способна стать.

Каспен.

Он был ее первой любовью. И всегда будет ею.

Даже после того как она кончила, Каспен все еще хотел чувствовать ее на своем языке. А когда он наконец закончил пробовать ее на вкус, он просто смотрел на нее долгое время — точно так же, как в их первую ночь в пещерах. Тэмми помнила, как раскрывалась перед ним тогда. Она сделала это снова, позволяя ему заглянуть внутрь нее, позволяя увидеть то, что принадлежало ему. Когда она стала слишком влажной, чтобы сдерживаться, Каспен взял ее пальцы и облизал их, один за другим. Он наклонился вперед и