Хозяйка приюта для маленьких драконов - Александр Витальиев

только дождь, и только мое дыхание, и только левая половина браслета, которую я вынула из кармана мундира, пока он поднимался по лестнице, и положила рядом с правой. Они легли вровень, и стык совпал так чисто, что я на минуту перестала дышать. Утром я отнесу половину Роана обратно в его карман и заберу его вторую. Никто из нас не узнает, что они лежали рядом уже сегодня.

Глава 5 Сломанная дверь

Утро началось с того, что в сенях кто-то сорвал замок. Я увидела это первой: щеколда висела на одной петле, а на косяке белела свежая царапина, будто кто-то тянул дверь ножом. Я поставила саквояж на лавку, присела на корточки и провела пальцем по царапине — стружка еще пахла деревом, не керосином, значит, ломали ночью, пока мы с инспектором сидели в канцелярии над реестром.

За спиной скрипнула половица. Роан Кель остановился в дверном проеме, уже в мундире, но без перчаток — видимо, услышал, как я задела щеколду.

— Кто-то вошел, — сказала я, не оборачиваясь. — И не стал запирать за собой.

Он опустился рядом, посмотрел на царапину, потом на крыльцо. На снегу следов не было — ночью подморозило и присыпало, любой след примяло бы. Только у порога, под навесом, чернело пятно, будто кто-то стряхнул с обуви золу.

— Это не ваши, — я показала ему пятно. — Марта Зейн носит калоши с медными подковками, оставляет рыжий след. У вас сапоги с двойным рантом, а здесь отпечаток мягкий, почти женский.

Роан прищурился, поднялся и сам осмотрел косяк. Я видела, как его пальцы задержались на свежей стружке, как он понюхал царапину — привычка следователя или просто нюх человека, который привык искать чужих.

— Ключ от черного хода у вас? — спросил он.

— У меня. У Марты. И у Веры Тарн, если она его не потеряла.

Я полезла в карман и вынула свой ключ. Роан посмотрел на него так, будто впервые увидел, как выглядит простой кусок железа. Потом протянул руку — не за ключом, а к моей ладони. Я отдала, он поднес ключ к моему лицу, сравнил форму бородки с царапиной на косяке.

— Не подходит, — сказал он тихо. — Здесь работали другим.

— У Веры был второй ключ, — я сглотнула. — Она всегда носила запасной на шее, под платком. С медной биркой, где выбито «В. Т.».

Мы переглянулись. Роан молча достал из-за обшлага блокнот, записал: «В. Т., второй ключ, черный ход». Почерк у него был казенный, с наклоном, но я заметила, как он на секунду остановился на букве «В», будто проверял, не начать ли с другой.

— Мне нужно пройти в канцелярию, — сказала я и встала. Колени хрустнули, в бедре заныло — вчерашняя ночь в канцелярии давала о себе знать. — Если там что-то трогали, я замечу.

Роан не двинулся с места. Я сделала шаг к двери, но он мягко перехватил мой локоть, не задержал, а только обозначил.

— Илана, — он впервые за два дня назвал меня по имени без должности, — вчера мы оставили реестр на столе. Если кто-то заходил ночью, он мог видеть ваши пометки про дом Вейсс и отпуск четырех имен.

— Поэтому я и иду туда сейчас, — я высвободила локоть, но не резко. — А вы побудьте здесь и посмотрите, не приходил ли кто к детским спальням. Олли ночует со мной, а вот Тиса и остальные — одни.

Он кивнул и пошел по коридору, а я свернула в боковую дверь. Канцелярия встретила меня тем самым запахом, который я запомнила с вечера: сургуч, старая бумага и чуть-чуть лаванды от платка, который я забыла под подушкой в спешке. Но сейчас к этому запаху примешивалось что-то еще — свежий пот и холодная кожа. Я остановилась у порога и посмотрела на стол.

Реестр лежал на месте. Но одна страница была загнута не так, как я оставляла. Я положила закладку между строк про отпуск имен, а теперь закладка лежала двумя листами ниже, там, где шла запись о поступлении Олли.

Я раскрыла реестр и прошлась пальцами по строчкам. Почерк прежнего смотрителя был неровный, с прописными «Т», как у человека, который писал левой рукой в дни, когда болел. Я нашла нужную строку: «Олли, поступление, 14 число, привезен ключницей Верой Тарн, сирота, имени не названо». Рядом кто-то тонко, почти невидимо, процарапал ногтем еще одно слово. Я поднесла страницу к окну, прищурилась. Царапина читалась: «Вейсс».

Внизу страницы, там, где я вчера вписала свою пометку про отпуск четырех имен, кто-то оставил свежий отпечаток пальца в чернилах. Я подняла руку и сравнила со своим мизинцем — палец был тоньше, женский, и на подушечке чувствовалась мозоль от иглы.

Сердце у меня стукнуло раз и остановилось. Я закрыла реестр, натянула перчатки и спрятала страницу с царапиной за пазуху. Потом достала из-под стола свою кожаную папку, вложила туда же и аккуратно застегнула пряжку.

— Илана, — голос Роана раздался от двери. — В спальне Тисы на подоконнике нашли обгоревшую бумажку. Кто-то бросил факел и не дождался, пока догорит.

Я обернулась. В руке он держал маленький черный квадрат, от которого еще тянуло горелым. Я подошла, взяла у него обугленный край и повертела. На бумажке уцелел кусок литеры, похожий на «р», и хвостик от «с». Ниже виднелся обрывок линии — то ли от буквы «в», то ли часть печати.

— Это из палаты, — сказала я. — Почерк чиновника, мелкий, с завитками. Так пишет Маркус Дейн.

Роан посмотрел на меня, и я впервые увидела в его лице не служебную строгость, а простую растерянность человека, который понял, что его бывший наставник действительно мог прийти ночью к детям.

— Я спрячу это, — я забрала обрывок и положила в папку поверх реестра. — Если Маркус узнает, что у меня есть его бумага с его почерком, он пришлет сюда не меня, а вас.

Роан молча кивнул и прикрыл за собой дверь.

— Кто-то вошел, — сказала я, не оборачиваясь. — И не стал запирать за собой.

— Ключ от черного хода у вас? — спросил он.

— У меня. У Марты. И у Веры Тарн, если она его не потеряла.

— Не подходит, — сказал он тихо. — Здесь работали другим.

Роан молча кивнул и прикрыл за собой дверь.

Я осталась одна среди пыльных стеллажей и сразу почувствовала, как в горле встал ком. Не от страха — от злости, привычной, рабочей, той, что заставляет считать, а не плакать. За окном скрипнула ветка, и я вздрогнула так, что уронила закладку.