Исключение из правил - Татьяна Берест

тканью бугрятся напряженные до предела мышцы. Его глаза теперь — два черных прицела, направленных в мою душу. По жестким линиям лица снова ползет холодная усмешка.

— Я тебя предупреждал, Алиса. Давал шанс уйти, — рокочет он низко. — Если я сейчас до тебя дотронусь, мне не хочется под утро чувствовать себя конченой мразью.

«Это уж точно не то, что ты должен чувствовать под утро. Никаких сожалений».

Мне до мышечной судороги хочется его трогать. Медленно поднимаю руки, чтобы коснуться напряженной груди.

— Не будешь, — шепчу я.

Не успеваю закончить движение — хищный бросок. Обжигающие пальцы перехватывают мои запястья в воздухе. Неуловимое движение — и Фарид рывком заламывает обе мои руки мне за спину, вжимая меня в свое каменное тело. Если бы я захотела, даже если бы начала биться в истерике, я бы не вырвалась.

Смоляной взгляд скользит по моему лицу. От глаз к губам, заминаясь на них голодным прицелом, и обратно наверх. Его свободная рука поднимается и ложится мне на шею. Чувствую грубую мозолистость на подушечках его длинных пальцев, чувствую пульсирующий жар его ладони. По всему телу разлетаются тысячи электрических искр.

Он молча стоит и смотрит. Подавляет. Его черные глаза продолжают завораживать, затягивая в себя. Во рту пересыхает, дышать становится нечем. Мне кажется, я проваливаюсь в темную бездну его зрачков.

По его лицу снова скользит холодная, дьявольская усмешка. Он склоняет голову и начинает говорить:

— Девяносто... сто десять... Куда разгоняешься, дрянь? Ты же у нас такая смелая была.

Ошарашенно моргаю. Что?

Фарид плавно склоняется к моему лицу. Меня обдает его горячим, терпким дыханием, которое скользит по моей щеке, опаляет губы.

— Ну что? — рокочет он с жуткой насмешкой. — Доигралась? Страшно теперь?

«Нет. Не страшно. Только не с тобой. Нет…»

— Нет... — срывается с моих губ шепот.

Его рука скользит с моей шеи на затылок. Длинные пальцы безжалостно вплетаются в волосы, и притягивает меня к себе ещё ближе. Пространство вокруг идет рябью. Теряю способность стоять, повисая в его захвате.

Обжигающие губы жестко накрывают мои.

«Да... Боже, как же вкусно...»

Фарид сминает мои губы, его язык мощно врывается внутрь, захватывая мой. Он целует так, словно хочет выпить из меня душу, буквально вгрызается в мой рот горячим, звериным поцелуем, стирая весь мир вокруг.

Хватка на моих запястьях на долю секунды ослабевает, и я, пользуясь этим, высвобождаю руки. Отчаянно хватаюсь за него.

«Я не верю… Господи, я правда могу его трогать».

Дрожащие пальцы скользят по его широким плечам, ощущаю каждый бугор тяжелых, напряженных до предела мышц. Чувствую под своими ладонями, как тяжело, глубоко и рвано он дышит.

Фарид по-звериному прикусывает зубами сразу обе мои губы. И, не разрывая контакта, хрипло рычит мне в рот:

— Я давал тебе шанс уйти, девочка… Теперь всё. Я, блядь, не выйду из тебя, даже когда ты сорвешь голос, захлебываясь и умоляя меня остановиться. Ты поняла?

9

Прижимаюсь к его телу, стараюсь подстроиться под звериный напор. В полумраке его глаза кажутся безумными, но от этого только острее становится.

Фарид с глухим стуком вжимает меня в стену. Наваливается всем весом и дышать становится нечем.

Его язык снова жестко врывается в мой рот.

Тяжелые ладони сползают по талии к бедрам. Пальцы впиваются в кожу, и в моих глазах темнеет. Вожу руками по его спине, сходя с ума и ловя его озверевшее дыхание.

Он отрывается от моих губ. Злой рывок — футболка летит через голову.

Пытаюсь сфокусировать поплывший взгляд. Широкая грудь ходит ходуном, на лбу блестит испарина. Смотрю на него, задыхаясь. Фарид перехватывает мои запястья, обматывает их снятой тканью и одним движением прижимает кисти к стене над моей головой. Свободной рукой зажимает мне бедра, удерживая на месте. Ловлю на себе его взгляд. Жуткий. Темный. Совершенно нечеловеческий. Наверное, у меня сейчас точно такие же, ошалевшие глаза.

Его пальцы подбираются под край белья. Полыхаю. Это запредельно хорошо.

Он безжалостно терзает мой рот, колючая щетина обжигающе проходится по моей скуле. От неожиданности и острой вспышки удовольствия я громко всхлипываю.

Фарид отстраняется. Дышит громко, рвано, тяжело, продолжая мучительно и ритмично ласкать меня так, что я теряю остатки рассудка, вынужденно елозя лопатками по стене. В черных глазах вспыхивает ещё большее безумие.

Он наклоняется к уху и рычаще цедит:

— Стисни зубы. Сорвешься на крик — я заткну тебе рот.

Послушно сжимаю челюсти, ощущая, как всё тело натягивается от ожидания

Его пальцы действуют уверенно и бесстыдно. Задают ритм, доводят до вспышек перед глазами. Губы Фарида медленно сползают к моей скуле, обжигая кожу.

— Как же вкусно ты сдаешься, — хрипло выдыхает он.

Запрокидываю голову, опираюсь затылком о стену. Забываю, как дышать, когда трусь бедрами навстречу его ладони, окончательно сгорая от этого невыносимого нажима.

Фарид сбавляет напор и рвано выдыхает мне в висок.

— Тише, Алиса. Куда ты так торопишься? — рокочет он с низкой усмешкой. — Не сбивай темп. Я дам тебе кончить, не переживай... Я не жадный.

«Я жадная. До неприличия жадная сейчас. Заглатываю наш общий воздух. Дождалась».

Его горячие пальцы выскальзывают, оставляя после себя пустоту. Фарид делает резкий выпад, вклинивает свое колено между моих бедер. Тягучее скольжение тазом, жесткое, давящее трение плотной ткани — и меня выгибает в пояснице.

Связанные руки забивает крупная дрожь. Кровь кипятком приливает к лицу.

Выверенным рывком Фарид стягивает с моих запястий импровизированные путы. Футболка летит в сторону. Мои затекшие руки падают вдоль тела, а он уже тянется к своим джинсам. Раздается металлический лязг — он нетерпеливо дергает пряжку ремня.

«Только бы пережить это. Только бы не сдохнуть на месте от зашкаливающего пульса раньше времени».

Сквозь густой туман в голове слышу неуверенный стук.

Фарид замирает. Вся его массивная фигура, нависшая надо мной, мгновенно каменеет. Он делает тяжелый вдох и глухо бросает в сторону двери:

— Кто?

Из коридора доносится жалобное:

— Па-а-ап…

«Нет… Господи, только не это. Нет, пожалуйста, только не сейчас, нет!»

Фарид неохотно отдаляется от меня, забирая с собой тепло. От этой потери становится больно. Кажется, сейчас пол под ногами разверзнется и утащит меня на дно.

Он делает шаг назад, отрезая нас друг от друга. Наклоняется, подхватывает с пола свою футболку. Выпрямляется, расправляя широкие плечи, и в полумраке видно, как по его лицу скользит кривая усмешка.

— Выйди к ней, Алиса, — рокочет он посаженным голосом. — Если я сейчас в таком виде покажусь ребенку — меня к утру лишат родительских прав.

«Смешно. Его,