Исключение из правил - Татьяна Берест

Это какая-то запредельная пытка — сидеть ровно. Не сорваться, не спрыгнуть со стула, не скрутить шею, чтобы впиться взглядом в глаза, которые не оставляют мне вариантов.

По кухне прокатывается его низкий голос:

— Брат, подстрахуете с Катькой насчет Евы сегодня?

«Ну да… Значит, ты уже давно дома. И ни секунды обо мне не думал».

— Парни зовут пересечься, — ровно и буднично продолжает Фарид. — Поеду, посижу с ними. Сто лет уже нормально никуда не выбирались.

Чувствую, как мимо проходит сплошной сгусток мышечной массы. Обходит мой стул — скупая на лишние движения грация, — и тормозит возле брата.

Широкая ладонь треплет малыша по макушке.

Сижу, вцепившись пальцами в колени. Мне не нужно много слов. Не нужно того, чего ты заведомо не можешь дать. Только посмотри. Дай мне один короткий взгляд, но чтобы он был моим.

«Уезжаешь… Фарид, мать твою, к кому? Кто тебя там ждет сегодня? Господи, Алиса, выруби мозги. Не смей, просто не смей об этом думать, иначе сдохнешь на этом стуле».

Я всегда держала удар. Но сейчас мне просто пробили солнечное сплетение навылет.

Фарид оборачивается.

Его глаза встречаются с моими. Тяжело и цепко скользят по моему лицу.

«Да… Дождалась».

Уголок его жестких губ едва уловимо дергается вверх.

— Ты чего бледная такая? — рокочет он ровным тоном. — Засиделась тут. Поднимайся. Со мной поедешь.

Происходит бесшумная детонация. Меня разносит на атомы посреди кухни, и требуется нечеловеческое усилие, чтобы удержать лицо. Этот мужчина способен одним равнодушным жестом остановить мое сердце. Уничтожить. И точно так же — легко швырнуть обратно в жизнь.

Все нити — только в его кулаке. Мне страшно представить, что начнется, когда он наконец осознает, насколько крепко меня сжимает.

Заставляю себя встать, цепляя на лицо будничный вид.

Фарид проходит мимо. Взгляд — поглощающий, как солнечное затмение. Пугающее своей первобытной мистикой, добровольно отдаю себя надвигающейся темноте.

Он не сбавляет шаг. Глухо рокочет на ходу:

— На выход. Двигаем.

Иду за ним.

У меня нет вариантов. И Фарид, наверное, не представляет масштабов этой катастрофы. Он еще не понял, что в какую бы беспросветную тьму он ни шагнул — я всегда пойду за ним. Слепо. Безоговорочно. До самого конца.

Выхожу на улицу. Воздуха нет. Вибрирую от дикого трепета. Он взял меня с собой. Это же должно хоть что-то значить? Господи, пожалуйста, пусть это значит хоть что-то.

Ныряю на переднее сиденье. Захлопываю дверь и, замерев, жадно смотрю, как он выруливает со двора. Широкая спина вальяжно вмята в кресло. Ведет небрежно, одной рукой. Длинные пальцы расслабленно перехватывают руль, на скулах играют желваки, когда он чуть щурится на свет встречных фар. Мерное, глубокое дыхание.

«Вот она. Награда за все мои круги ада».

Не могу оторвать от него глаз. Наверное, нельзя так откровенно сдаваться. Нельзя транслировать готовность на всё. Но у меня больше не осталось предохранителей.

Фарид поворачивает голову.

— Опять дыру во мне прожжешь? — рокочет он с легкой усмешкой.

«Я всегда на тебя так смотрю. Ты даже не представляешь, сколько мне стоит сил держать лицо, когда ты рядом».

Пожимаю плечами:

— За окном смотреть не на что. Конкуренцию не тянет.

По его губам скользит быстрая улыбка.

«Улыбайся… Всегда улыбайся. Я наизнанку вывернусь, лишь бы у тебя было больше поводов для этой улыбки».

Он паркуется у темного двухэтажного здания. Открываю дверь, выбираюсь на прохладный воздух.

«Соберись, девочка. Держи позвоночник. Иначе он снова раздавит тебя в пыль, как тогда, когда ты сидела и мысленно сгорала заживо».

Подхожу к нему, до сих пор до конца не веря, что мы действительно идем куда-то вместе. Его густое тепло накрывает меня, окутывает, заполняет собой всё пространство вокруг. Фарид толкает дверь. Внутри — полумрак, деревянные столы, запах дорогого алкоголя и жареного мяса. Брутально, атмосферно, без лишнего пафоса.

Он сразу сворачивает к лестнице. Поднимаюсь шаг в шаг рядом с ним. Чувствую каждое движение его тела, задыхаюсь, когда мы случайно соприкасаемся локтями или плечами на узких ступенях.

На втором этаже, в углу у деревянных перил с видом на нижний зал, сидит компания. Трое крепких мужчин и девушка. Подходим ближе, и на меня скрещиваются несколько пар оценивающих глаз.

«Соберись, Алиса. Выдыхай».

Фарид по очереди, крепко жмет парням руки, коротко хлопая по плечам.

— Знакомьтесь. Это Алиса, — рокочет он спокойным баритоном. — Гостит сейчас у моего отца.

«Ну да. Просто гостья… Ничего, Фарид. Мы еще посмотрим. Я так просто не сдамся».

Опускаюсь на стул рядом с ним. Завязываю собственные руки в узлы, чтобы не прикоснуться. До ломоты под кожей хочется поднырнуть под его ладонь, сплести наши пальцы, чтобы он сжал мою кисть. Но имею ли я право? Значили для него те поцелуи хоть долю того же, что и для меня?

Ловлю на себе изучающий прицел серых глаз. Мужчина напротив крутит в пальцах стакан, рассматривает меня и усмехается:

— Совсем юная. Как тебя вообще в нашу суровую компанию занесло? Рассказывай, Алиса, чем по жизни дышишь? Давай знакомиться нормально.

«Ничем. Абсолютно ничем, кроме того, что круглосуточно пытаюсь пробить броню вот этого сидящего рядом мужчины».

Делаю спокойный вдох и выдаю ровную полуулыбку:

— Да ничем особенным. Первый курс вот закрыла. Всё банально и ничего интересного.

Рядом раздается знакомый гортанный рокот. Фарид откидывается назад, вальяжно закидывает руку на спинку моего стула. Спиной чувствую жар его тела сквозь ткань.

— Делите ее слова на десять, — спокойно роняет он. — Скромничает. Девчонка в седле сидит так, будто с лошадью срослась — фору любому даст. И людей на татами укладывает только в путь. Двигается так, что охренеешь смотреть.

В груди всё обрывается и летит куда-то вниз.

«Господи… просто продолжай. Умоляю, говори обо мне еще».

Сижу, слушаю их разговоры. Сухой мужской сленг: какие-то подряды, турниры, автосервисы, общие знакомые. Изо всех сил пытаюсь вникнуть, нащупать, чем он живет, чтобы стать хоть на миллиметр ближе.

Мозг плавится от его близости. Жадно впитываю каждый его жест, понимая: завтра он может снова запереть передо мной дверь. Неизвестно, позволит ли он себе подпустить меня так близко еще раз.

Отставляю стакан с соком. Заглядываю в его непроницаемые глаза.

— Отлучусь в женскую. Смотри, не потеряй меня тут.

По лицу Фарида скользит ленивая ухмылка.

— Тебя хрен потеряешь, Алиса, даже если сильно захотеть, — рокочет он со спокойной уверенностью.

«Я и не позволю».

В уборной лью на пальцы ледяную воду. Поднимаю взгляд — в зеркале кто-то чужой, бледный, с больными, потемневшими