Исключение из правил - Татьяна Берест

Сколько я из тебя сегодня их выбью.

Спускаюсь ниже, прихватывая губами тонкую кожу на челюсти. Двери лифта с лязгом разъезжаются. Вжимаю ее, полыхающую, в себя и вывожу в коридор. Одной рукой мну её задницу сквозь ткань, пока вбиваю ключ в замок.

Заталкиваю нас в темную прихожую. Обувь с глухим стуком летит в стороны. Сгребаю ее руками и толкаю в сторону спальни. Ее откровенно колотит. А у меня перед глазами уже мутнеет.

В спальне света — только уличные фонари сквозь окно. Резко срываю с себя рубашку, швыряю на пол и прижимаюсь голым торсом к её телу. Нащупываю на спине замок, одним рывком дергаю вниз и сдергиваю платье.

В полумраке ее фигура — чистый яд. Точеный рельеф, прорисованный спортивный пресс. Глушу в себе рык. Оглаживаю горячую спину, подцепляя застежку лифчика. Грудь охуенная. Небольшая, круглая, с твердыми розовыми сосками.

Алиса молчит. Жмется ко мне, сводя с ума тем, как скользит голой грудью по моему торсу. Смотрит снизу вверх — настороженно, огромными, потемневшими глазами.

Спускаю руку ниже. Подцепляю пальцами тугую резинку единственного, что на ней осталось, и толкаюсь внутрь. Алиса резко выгибает спину. С приоткрытых губ срывается еще один надломленный стон.

Горячая. Просто пиздец.

— Блядь, Алиса... — хриплю низко. — Только пальцы пустил, а ты уже течешь.

Пальцы обжигает ее сумасшедшим жаром. Толкаюсь глубже, проворачиваю, в полумраке спальни раздается откровенный, влажный звук. Выхожу и тут же снова толкаюсь. Алиса давится стоном. Ее глаза окончательно мутнеют, теряя фокус, длинные ресницы лихорадочно дрожат.

Пиздец какая горячая. Ее же сейчас накроет, кончит от пальцев. А у меня член ломит до такой степени, что, походу, сам кончу за пару минут.

Свободной рукой придерживаю ее спину. Шагаю вперед и укладываю Алису лопатками на кровать.

Она лежит передо мной в одних трусах. Плоский живот напряженно проваливается под ребра при каждом рваном вдохе. Выглядит просто охуительно.

Подаюсь вперед, нависаю сверху. Влажно обвожу языком один твердый сосок, тут же перехожу на второй, прикусывая розовую бусину зубами, пока пальцы внизу не прекращают ее иметь. Алиса глухо стонет, беспокойно елозит спиной по простыням, выгибаясь и потираясь о мой живот.

Сползаю ниже. Свободной рукой подцепляю кружево и стаскиваю с нее белье. Наклоняюсь и бью языком сверху, по самому чувствительному месту, ни на секунду не прекращая толкаться пальцами внутри.

Алиса вскрикивает — сорванно. Резко выгибается, отрывает лопатки от кровати, ее стройные бедра начинает бить крупная дрожь. Снова бью языком, жадно цепляя сочную влагу.

— Охуеть можно от того, как ты стонешь, — шепчу, наслаждаясь тем, как ее размазывает подо мной. — Давай. Громче.

Впиваюсь губами жестче, вытягиваю языком чувствительный узел, а пальцами внутри нагоняю темп до предела. Ее бедра дергаются, бьются в мою ладонь. Чувствую, как узкие стенки начинают жадно сжимать мои пальцы. Ее накрывает. Оглушительно. Она давится криком, запрокидывая голову, по идеальному телу прокатывается серия долгих спазмов.

Отрываюсь. Поднимаю взгляд. Охуительное зрелище.

Она лежит, глотает воздух. Грудь ходит ходуном, ребра резко очерчиваются под взмокшей кожей при каждом рваном вдохе. Глаза крепко зажмурены, а с искусанных, припухших губ срываются долгие стоны отходящего оргазма. Хочется больше. Грязнее. Откровеннее.

Поднимаюсь с кровати. Скидываю джинсы вместе с бельем. Достаю из кармана джинсов шуршащий фольгированный квадрат. Разрываю зубами. Руки работают на голом инстинкте, мои глаза прикованы к ее горящему телу.

Накрываю ее собой, вжимаюсь пульсирующим членом в ее скользкую промежность.

Алиса вздрагивает. Под моим весом ее бьет остаточная дрожь. Она распахивает глаза — огромные, затопленные тьмой, моргает растерянно, почти испуганно. Ее всё еще ведет от оргазма, зрачки расширены на всю радужку, грудная клетка отчаянно бьется о мою.

Смотрю в ее глаза, до дна упиваясь этим зрелищем. Предвкушаю каждую секунду этой ночи. Зарываюсь пальцами в ее разметавшиеся волосы, фиксируя голову.

— Сейчас я войду и кончу за пару минут, — тяну низко. — Тормозов уже нет. А вот потом, Алиса, мы начнем по-настоящему. Встанешь на колени. Послушно откроешь рот. Возьмешь меня до упора, будешь глубоко дышать и принимать всё, что я захочу с тобой сделать.

Она едва заметно кивает. Отлично.

Не тратя времени, не глядя раскатываю резину по члену. Склоняюсь к ней и прихватываю зубами затвердевший сосок. Влажно прохожусь языком по блестящей от пота груди и поднимаюсь к шее. Прикусываю пульсирующую венку на светлой коже и ловлю губами ее новый стон.

Алиса под моим весом сходит с ума. Выгибается, нетерпеливо трется бедрами о мои ноги. Откровенно скользит мокрой промежностью по головке члена. Подается животом вперед, пытаясь насадиться на меня сама.

Ненасытная.

Коленом раздвигаю ее бедра еще шире, выворачивая, раскрывая для себя полностью. Не перестаю жадно вылизывать и кусать ее шею. От влажного трения о ее скользкую плоть головка уже искрит. Оглаживаю ее бедра, скольжу вверх и вцепляюсь в напряженную спину, удерживая Алису под собой.

В висках нарастает тяжелый стук. Свою дозу кайфа она уже получила, теперь моя очередь забирать своё.

Сжимаю челюсти. Перехватываю её крепче и с силой толкаюсь внутрь.

Блядь…

Перед глазами взрываются ослепительные белые мушки. Невыносимо, обжигающе узко. В ушах поднимается оглушительный гул, будто самолет только что на полном форсаже пошел на взлет над моей башкой.

Зависаю. Мышцы каменеют, меня парализует внутри нее. Не могу сделать ни одного, мать его, движения.

Сквозь стиснутые зубы вырывается тяжелый выдох. Мотор в груди идет вразнос, разгоняется до такого предела, что глухие удары пробивают барабанные перепонки. Жестко упираюсь предплечьем в матрас возле ее головы, перенося на руку весь свой вес. Намеренно не смотрю ей в лицо. Прячу глаза в тени, пытаюсь восстановить дыхание.

В перегретом мозгу уже бьется сирена.

Стиснув челюсти так, что скрипят зубы, с болезненным трением вытягиваю себя из ее обжигающей тесноты наполовину.

Опускаю взгляд вниз. Туда, где наши тела слиты. На туго натянутый латекс.

Сука.

Да ну нахуй.

Мне не показалось.

В тусклом, холодном свете уличных фонарей я вижу это четко. По прозрачной резине небрежно смазаны яркие полосы. Алая кровь. Она тянется вязкими нитями, уже пачкая скомканную простыню и бледную кожу на внутренней стороне ее бедра.

«Знал же. Чувствовал нутром, что эта девчонка доведет меня до ручки. До края, за которым я просто перестану соображать».

Горло сдавливает железным спазмом. Меня накрывает малодушным желанием — вырваться. Выйти из неё прямо сейчас, развернуться, уйти из этой спальни и навсегда вышвырнуть её из своей жизни.

Какая же она сумасшедшая...

Блядь, я просто не смогу так с