Исключение из правил - Татьяна Берест

Алиса замирает на моей груди.

— Я сильно была похожа на умирающую? — глухо бормочет она куда-то мне в ключицу.

«Да хуй его знает. Очень хочется верить, что нет, но в моменте ты орала так, будто я из тебя душу вынимаю».

Провожу ладонью по ее нежной спине. Утыкаюсь губами в макушку, вдыхая запах волос. Алиса снова начинает шевелиться, ласково покрывая мою грудь мелкими поцелуями.

— У тебя опять стоит? — шепчет она сбито. — Слушай… вот это всё — взять глубоко и захлебываться… я пока точно не потяну.

Глухо выдыхаю.

— А кто тебе сейчас даст? — хрипло усмехаюсь, придавливая ее к себе плотнее. — Максимум — руками потрогать разрешу. И то — очень осторожно.

Алиса несильно прикусывает кожу на моей груди.

— Я, между прочим, готовилась, — бормочет она. — Видео смотрела… обучающие.

«Пиздец. Вот реально, я уже ничему не удивляюсь. В этой светлой голове вообще есть хоть какие-то тормоза?»

— Обучающие? — хмыкаю я. — И как? Теория с практикой сошлась? Или у того хера на экране техника слабовата была?

Она фыркает. Поднимает голову и смотрит на меня.

— Фарид, — произносит она тихо. — Ты странно себя ведешь. Мне всё понравилось. А даже если бы и было больно — это нормально. Что с тобой происходит? Ты загоняешься так, будто расчленил кого-то.

«Что ж ты делаешь, девочка… Куда ты жмешь, сама того не понимая? Без тормозов, без царя в голове, голыми руками выворачиваешь наизнанку».

Смотрю в ее огромные зрачки.

— То, что я сейчас скажу, Алиса, за пределы этой комнаты не выйдет, — произношу почти бесцветно.

Она замирает. Едва заметно кивает.

— Я давно гоняю это в башке. Я на двести процентов уверен, что не родной сын своему отцу. Копать эту грязь я не собираюсь, мне оно нахуй не уперлось. Но я точно знаю, что тот биологический ублюдок, который меня заделал, был конченой мразью. — Горло сдавливает. — И я каждый ебаный день жду, что эта мразь проснется во мне. Понимаешь?

Алиса часто-часто моргает. Чувствую, как сбивается ее дыхание. Она прижимается голой, разгоряченной грудью к моему животу, и крепко обвивает меня руками.

— Фарид… — шепчет она. — Поверь мне. Нет в тебе никакой мрази. Ни капли. Ты охренительный. Ты самый настоящий и живой из всех, кого я знаю.

Молчу, втягивая запах ее волос. Алиса отстраняется, и ее губы растягиваются в шальной ухмылке.

— Ну, разве что одна мелкая тварь в тебе теперь всё-таки есть, — мурлычет она. — Которая сегодня забралась в тебя целиком. И хрен ты ее теперь из себя вытравишь.

13

Я не сплю. Скорее парю между мирами, медленно приходя в себя под мерное дыхание над ухом. Под дыхание, ради которого я готова вообще на всё. Без которого, кажется, больше не смогу ни засыпать, ни дышать, ни жить.

За спиной ощущается горячее тело. Ладонь Фарида успокаивающе оглаживает мое плечо.

— Скоро на работу собираться, — рокочет он хрипло. — Давай, просыпайся. Отвезу тебя к отцу.

Сладко потягиваюсь. Выгибаю спину и тут же отчетливо чувствую его. Горячую пульсацию, упирающуюся мне в поясницу. Трусь бедрами, растекаясь от этого ощущения.

«Попался. Никуда ты от меня теперь не денешься».

Фарид замирает. Его выдох обжигает мою шею.

— Блядь, Алиса, хорош, — рычит он приглушенно. — Не провоцируй. Тебе после вчерашнего вообще шевелиться нельзя.

Разворачиваюсь в его руках. Встречаюсь с потемневшим взглядом.

— Можно, Фарид, — шепчу. — Всё можно.

Смотрит на меня так, будто готов сожрать и с глухим рыком впивается в мои губы. Жестко, жадно. Его большие руки сминают мои ягодицы, пальцы с силой впиваются в кожу, а потом скользят ниже.

Выгибаюсь навстречу. Ему вообще ничего особенного делать не нужно. Просто смотреть. Просто говорить своим вибрирующим басом — и меня уже разрывает на куски.

Фарид отрывается от моих губ, влажно проходясь языком по нижней.

— Ну, раз можно… значит, будем тихо, — хрипит он.

Выдергивает из-под себя подушку. Перехватывает меня за талию и укладывает животом на нее.

Снова сгораю дотла под его руками. Он гладит мою спину, спускается ниже и обжигающе остро прикусывает ягодицу, заставляя мышцы сжаться в сладком спазме. А следом прилетает звонкий шлепок.

— В край ты меня испортила, Алиса, — рокочет он надсадно. — Теперь держись.

А мне не нужно держаться. Мне с ним охренительно, и я это знаю. Каждая клетка моего раскаленного тела это знает.

Руки разводят мои ноги. Пальцы на ногах сами по себе поджимаются — просто от одного осознания, что этот мужчина сейчас меня трогает. Фарид наваливается сверху, его язык влажно скользит по шее, спускается по позвонкам, чувствую, как он туго упирается во вход.

Мощное движение бедер — и он вторгается в меня. До самого упора. Вспыхивает легкое жжение, но его в ту же секунду сносит оглушительной волной восторга. От того, что он здесь, во мне. Что он — мой.

Ерзаю животом по подушке. Фарид с тягучим скольжением выходит почти полностью и толкается снова.

— Как же охеренно, — выдыхаю рвано.

Он снова выходит и вбивается под сумасшедшим углом, перед моими глазами белыми пятнами всё плывёт. Проскальзывая взмокшей спиной по его твердому прессу.

Жесткая ладонь ложится мне на рот.

— В руку мне стони, — рокочет он мне в затылок. — Сюда кричи, Алиса. Хочу чувствовать.

Скользящие, глубокие проникновения окончательно вышибают из меня остатки рассудка. До крови прикусываю губу и инстинктивно пытаюсь приподняться на локтях, чтобы быть к нему еще ближе.

Его вторая рука моментально срывается с моего бедра, тяжело ложится на плечо и властно, непререкаемо вдавливает меня обратно в матрас.

— Лежать, — рокочет он над самым ухом глухо и жестко.

Подчиняюсь, вжимаясь грудью в подушку. Бедра сами подаются назад, навстречу каждому его толчку, и я не в силах это контролировать.

В тишине комнаты звучат откровенные шлепки наших тел. Фарид наращивает амплитуду. Слышу, как он зверино порыкивает мне в затылок, обжигая кожу сорванным дыханием. Его губы скользят по моей спине, он жадно целует и прикусывая лопатки до сладкой боли.

Мне мало. Прохожусь языком по его ладони, которая всё еще накрывает мой рот.

Фарид дразняще мажет большим пальцем по моим губам, заставляя их приоткрыться, и проталкивает два пальца мне в рот. Смыкаю губы, слегка прикусываю и глубоко втягиваю их в себя.

— Вот так, блядь. Умница, — хрипит он, двигая пальцами у меня во рту. — Тяни, Алиса...

Амплитуда становится запредельной. Фарид дышит с хрипом, двигается наглее, сильнее, разбивая меня на тысячи пульсирующих осколков. Перед глазами всё