Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

де­мон­стри­ро­вать ра­бо­ле­пие, но и не слиш­ком небреж­но, что­бы не оскор­бить им­пе­ра­тор­скую кровь. Отец и брат то­же под­ни­ма­ют­ся, их дви­же­ния син­хрон­ны и ли­ше­ны су­е­ты.

– Ва­ше Вы­со­че­ство удо­ста­и­ва­ет наш скром­ный дом ви­зи­том, – про­из­но­сит ма­туш­ка, и ее го­лос зву­чит ров­но, веж­ли­во, но в нем нет и на­ме­ка на тре­пет или вос­торг, ко­то­рые обыч­но со­про­вож­да­ют об­ра­ще­ние к осо­бе им­пе­ра­тор­ской кро­ви. – Поз­воль­те вы­ра­зить глу­бо­чай­шее по­чте­ние и пред­ло­жить чай. До­ро­га, долж­но быть, уто­ми­ла Ва­ше Вы­со­че­ство.

Ли Цзянь да­же не удо­ста­и­ва­ет пред­ло­же­ние от­ве­том. Его взгляд сколь­зит по за­лу с пло­хо скры­тым пре­зре­ни­ем, за­дер­жи­ва­ясь на ан­ти­квар­ных свит­ках, неф­ри­то­вых ста­ту­эт­ках и про­чих ат­ри­бу­тах бо­гат­ства, ко­то­рое он, ве­ро­ят­но, счи­та­ет вуль­гар­ным, ибо за­ра­бо­та­но тру­дом, а не по­лу­че­но по пра­ву рож­де­ния. За­тем взгляд оста­нав­ли­ва­ет­ся на мне, и в гла­зах Прин­ца вспы­хи­ва­ет нечто – смесь уязв­лен­ной гор­до­сти, непо­ни­ма­ния и глу­хо­го раз­дра­же­ния.

– Юнь­си, – про­из­но­сит Ли Цзянь, и в об­ра­ще­нии по име­ни, без ти­ту­ла и фор­маль­но­стей, зву­чит по­пыт­ка вос­ста­но­вить утра­чен­ную власть, на­пом­нить о том, что ко­гда-то меж­ду на­ми су­ще­ство­ва­ла по­молв­ка, да­вав­шая ему пра­во на фа­ми­льяр­ность. – Ты вы­гля­дишь… хо­ро­шо.

– Бла­го­да­рю за ком­пли­мент, Ва­ше Вы­со­че­ство, – от­ве­чаю, скло­няя го­ло­ву и поз­во­ляя жем­чуж­ным ни­тям в при­чес­ке ме­ло­дич­но звяк­нуть. – Здо­ро­вый сон, ре­гу­ляр­ное пи­та­ние и от­сут­ствие необ­хо­ди­мо­сти ла­тать ды­ры в чу­жой казне бла­го­твор­но ска­зы­ва­ют­ся на цве­те ли­ца.

Лег­кий укол, обер­ну­тый в шелк веж­ли­во­сти. Ли Цзянь мор­щит­ся, слов­но про­гло­тил что-то кис­лое, но иг­но­ри­ру­ет ре­пли­ку, по­во­ра­чи­ва­ясь к от­цу.

– Ге­не­рал Чжао, – го­лос Прин­ца при­об­ре­та­ет ме­тал­ли­че­ские, ко­манд­ные нот­ки. – Се­вер­ная гра­ни­ца на гра­ни кра­ха. Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Су Чж­э­нь… э-э… столк­нул­ся с непред­ви­ден­ны­ми труд­но­стя­ми. Вар­ва­ры уси­ли­ли дав­ле­ние. Гар­ни­зо­ны тре­бу­ют под­креп­ле­ний. Им­пе­рия нуж­да­ет­ся в ва­шем опы­те и та­лан­те. Я, от име­ни Им­пе­ра­то­ра, при­ка­зы­ваю вам немед­лен­но вер­нуть­ся на служ­бу и воз­гла­вить обо­ро­ну.

Отец мед­лен­но, слов­но дви­же­ния да­ют­ся ему с тру­дом из-за «тя­же­лой бо­лез­ни», опус­ка­ет­ся об­рат­но в крес­ло, бе­рет пи­а­лу с ле­кар­ствен­ным от­ва­ром и де­ла­ет де­мон­стра­тив­но боль­шой гло­ток. За­тем из­да­ет те­ат­раль­ный, над­рыв­ный ка­шель, при­кры­ва­ясь ру­ка­вом, и толь­ко по­сле это­го, слов­но с огром­ным уси­ли­ем, про­из­но­сит:

– Ва­ше Вы­со­че­ство, моя ни­чтож­ная пер­со­на глу­бо­ко тро­ну­та за­бо­той тро­на. Увы, со­сто­я­ние здо­ро­вья не поз­во­ля­ет мне да­же под­нять­ся с по­сте­ли без по­сто­рон­ней по­мо­щи. Вра­чи на­ста­и­ва­ют на пол­ном по­кое и за­пре­ща­ют лю­бые фи­зи­че­ские на­груз­ки. Во­ен­ная служ­ба, бо­юсь, уско­рит мою кон­чи­ну, ли­шив Им­пе­рию не толь­ко бес­по­лез­но­го ге­не­ра­ла, но и на­ло­го­пла­тель­щи­ка.

По­след­няя фра­за – чи­стый сар­казм, но Ли Цзянь ли­бо не улав­ли­ва­ет иро­нии, ли­бо пред­по­чи­та­ет иг­но­ри­ро­вать.

– Бо­лезнь мож­но вы­ле­чить! – от­ре­за­ет Принц, и в его го­ло­се зву­чит раз­дра­же­ние че­ло­ве­ка, не при­вык­ше­го к от­ка­зам. – Двор­цо­вые ле­ка­ри – луч­шие в Им­пе­рии. Они по­ста­вят вас на но­ги за неде­лю!

– Двор­цо­вые ле­ка­ри, – мяг­ко вме­ши­ва­ет­ся ма­туш­ка, – несо­мнен­но, об­ла­да­ют вы­со­чай­шей ква­ли­фи­ка­ци­ей. Од­на­ко их услу­ги, как и услу­ги лю­бых про­фес­си­о­на­лов, тре­бу­ют опла­ты. Нас­коль­ко мне из­вест­но, каз­на за­дол­жа­ла ле­кар­ской па­ла­те жа­ло­ва­нье за три ме­ся­ца. Воз­мож­но, сто­ит сна­ча­ла рас­счи­тать­ся с дол­га­ми, преж­де чем про­сить но­вых одол­же­ний?

Ли Цзянь баг­ро­ве­ет, его паль­цы сжи­ма­ют­ся в ку­ла­ки, и на мгно­ве­ние ка­жет­ся, что он сей­час со­рвет­ся, нач­нет кри­чать или да­же за­мах­нет­ся, но чи­нов­ник из Ми­ни­стер­ства Фи­нан­сов, блед­ный, как ри­со­вая бу­ма­га, то­роп­ли­во де­ла­ет шаг впе­ред и бор­мо­чет:

– Ва­ше Вы­со­че­ство, быть мо­жет, сто­ит пе­рей­ти к… э-э… фи­нан­со­во­му во­про­су?

Принц раз­во­ра­чи­ва­ет­ся к ма­туш­ке, и в его по­зе чи­та­ет­ся вся та на­пы­щен­ная уве­рен­ность че­ло­ве­ка, ис­кренне ве­ря­ще­го, что день­ги – это нечто вто­ро­сте­пен­ное, что по­яв­ля­ет­ся са­мо со­бой, сто­ит лишь по­же­лать.

– Гос­по­жа Чжао, – про­из­но­сит Ли Цзянь то­ном, ко­то­рым об­ра­ща­ют­ся к про­ви­нив­шей­ся слу­жан­ке. – Им­пе­рия нуж­да­ет­ся в экс­трен­ном зай­ме. Сто ты­сяч ля­нов се­реб­ра. Не­мед­лен­но! Это при­каз!

Ти­ши­на, по­вис­шая в за­ле, на­столь­ко плот­ная, что слыш­но, как за ок­ном ве­тер ше­ле­стит лист­вой бам­бу­ка. Ма­туш­ка мед­лен­но, слов­но дви­жет­ся под во­дой, под­ни­ма­ет взгляд на Прин­ца, и в ее гла­зах вспы­хи­ва­ет то са­мое хо­лод­ное, без­жа­лост­ное пла­мя, ко­то­рое я ви­де­ла лишь несколь­ко раз в жиз­ни – ко­гда она разо­ря­ла кон­ку­рен­тов, по­смев­ших об­ма­нуть ее до­ве­рие.

– При­каз, – по­вто­ря­ет ма­туш­ка, слов­но про­буя сло­во на вкус. – Ва­ше Вы­со­че­ство, быть мо­жет, вы пе­ре­пу­та­ли? При­ка­зы от­да­ют под­чи­нен­ным. Тор­го­вый дом Чжао не вхо­дит в струк­ту­ру им­пе­ра­тор­ской ад­ми­ни­стра­ции. Мы – част­ное ком­мер­че­ское пред­при­я­тие, а в ком­мер­ции не су­ще­ству­ет при­ка­зов, су­ще­ству­ют лишь пред­ло­же­ния, кон­трак­ты и вза­и­мо­вы­год­ные сдел­ки.

– Вы сме­е­те воз­ра­жать им­пе­ра­тор­ско­му на­след­ни­ку?! – го­лос Ли Цзя­ня сры­ва­ет­ся на крик, эхом от­ра­жа­ясь от вы­со­ких сво­дов.

– Я не воз­ра­жаю, – невоз­му­ти­мо от­ве­ча­ет ма­туш­ка. – Я лишь уточ­няю тер­ми­но­ло­гию. Ес­ли Ва­ше Вы­со­че­ство же­ла­ет по­лу­чить за­ем в сто ты­сяч ля­нов, будь­те лю­без­ны предо­ста­вить за­лог, обос­но­вать це­ле­вое ис­поль­зо­ва­ние средств и со­гла­со­вать про­цент­ную став­ку. Стан­дарт­ная про­це­ду­ра для лю­бо­го за­ем­щи­ка.

– За­лог?! – Ли Цзянь смот­рит на ма­туш­ку так, слов­но она пред­ло­жи­ла ему стан­це­вать го­лым на пло­ща­ди. – Я – на­след­ник Не­бес­но­го Пре­сто­ла! Моя под­пись – это луч­ший за­лог в Им­пе­рии!

– Ва­ша под­пись, – мяг­ко, но непре­клон­но па­ри­ру­ет ма­туш­ка, – сто­ит ров­но столь­ко, сколь­ко ак­ти­вы, ее обес­пе­чи­ва­ю­щие. А ак­ти­вы Во­сточ­но­го Двор­ца, со­глас­но на­шим скром­ным под­сче­там, уже за­ло­же­ны три­жды. Бо­лее то­го, те­ку­щие дол­го­вые обя­за­тель­ства Ва­ше­го Вы­со­че­ства пре­вы­ша­ют го­до­вой до­ход пя­ти про­вин­ций. Предо­став­ле­ние до­пол­ни­тель­но­го необес­пе­чен­но­го кре­ди­та в по­доб­ной си­ту­а­ции – это не ком­мер­ция, а бла­го­тво­ри­тель­ность. А бла­го­тво­ри­тель­ность, увы, рос­кошь, ко­то­рую мы не мо­жем се­бе поз­во­лить в ны­неш­них эко­но­ми­че­ских усло­ви­ях.

Встаю, де­лаю шаг впе­ред, и взгляд Прин­ца мгно­вен­но пе­ре­клю­ча­ет­ся на ме­ня. В его гла­зах – смесь на­деж­ды и непо­ни­ма­ния, слов­но он ждет, что быв­шая неве­ста, дви­жи­мая остат­ка­ми чувств или жен­ской сла­бо­стью, вме­ша­ет­ся и уго­во­рит ма­туш­ку пой­ти на­встре­чу.

– Ва­ше Вы­со­че­ство, – про­из­но­шу, и го­лос зву­чит ти­хо, по­чти лас­ко­во, но в этой лас­ко­во­сти та­ит­ся хо­лод арк­ти­че­ской но­чи. – Поз­воль­те мне, ни­чтож­ной и недо­стой­ной де­ви­це, объ­яс­нить си­ту­а­цию в тер­ми­нах, ко­то­рые, быть мо­жет, ока­жут­ся бо­лее по­нят­ны­ми.

Де­лаю па­у­зу, рас­кры­ваю ве­ер, мед­лен­но об­ма­хи­ва­юсь, на­сла­жда­ясь тем, как Ли Цзянь нетер­пе­ли­во пе­ре­сту­па­ет с но­ги на но­гу, не при­вык­ший ждать.

– Год на­зад Ва­ше Вы­со­че­ство рас­торг­ли по­молв­ку со мной, пуб­лич­но за­явив, что ва­ше серд­це при­над­ле­жит дру­гой. Вы сде­ла­ли этот вы­бор доб­ро­воль­но, ру­ко­вод­ству­ясь вы­со­ки­ми чув­ства­ми, ко­то­рые, по ва­шим сло­вам, важ­нее по­ли­ти­че­ских со­ю­зов и эко­но­ми­че­ской це­ле­со­об­раз­но­сти. Я ува­жаю ваш вы­бор. Бо­лее то­го, я бла­го­дар­на! Вы осво­бо­ди­ли ме­ня от необ­хо­ди­мо­сти всю жизнь ла­тать ды­ры в бюд­же­те, ко­то­рый раз­ва­ли­ва­ет­ся быст­рее, чем гни­лая плоть в ди­ком по­ле.

Ли Цзянь от­кры­ва­ет рот, что­бы воз­ра­зить, но я под­ни­маю ру­ку – жест лег­кий, но им­пе­ра­тив­ный.

– Од­на­ко, – про­дол­жаю, и ве­ер скла­ды­ва­ет­ся с лег­ким щелч­ком, на­по­ми­на­ю­щим удар кну­та, – вы­бор вле­чет за со­бой по­след­ствия.