Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

Ма­туш­ка на­ко­нец под­ни­ма­ет взгляд, и в ее гла­зах вспы­хи­ва­ет то са­мое хо­лод­ное, тор­же­ству­ю­щее пла­мя, ко­то­рое по­яв­ля­ет­ся, ко­гда про­тив­ник сам, доб­ро­воль­но и с пес­ня­ми, ша­га­ет в рас­став­лен­ный кап­кан.

– Она не про­сто глу­па. Она ка­та­стро­фи­че­ски неве­же­ствен­на, – ма­туш­ка от­кла­ды­ва­ет кисть и скла­ды­ва­ет паль­цы до­ми­ком, жест, ко­то­рый в на­шей се­мье озна­ча­ет на­ча­ло стра­те­ги­че­ской опе­ра­ции. – Ва­нь­эр по­ла­га­ет, что куп­цы бо­ят­ся двор­ца. На са­мом де­ле куп­цы бо­ят­ся убыт­ков. А дво­рец, в его ны­неш­нем со­сто­я­нии, это и есть хо­дя­чий, ды­ша­щий убы­ток, обер­ну­тый в пар­чу и уве­шан­ный неф­ри­то­вы­ми пе­ча­тя­ми.

– Стар­ши­ны про­сят кон­суль­та­ции, – на­по­ми­наю. – Что от­ве­тим?

Ма­туш­ка бе­рет чи­стый лист до­ро­гой, плот­ной бу­ма­ги, из­го­тов­лен­ной из во­ло­кон шел­ко­ви­цы и бам­бу­ка – то­го са­мо­го сор­та, на ко­то­ром пи­шут­ся не част­ные за­пис­ки, а до­ку­мен­ты, име­ю­щие си­лу за­ко­на. Об­ма­ки­ва­ет кисть в тушь и на­чи­на­ет вы­во­дить иеро­гли­фы – не спе­ша, с той без­жа­лост­ной кал­ли­гра­фи­че­ской точ­но­стью, ко­то­рая пре­вра­ща­ет каж­дый знак в ми­ни­а­тюр­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства и од­но­вре­мен­но – в кин­жал, за­не­сен­ный над гор­лом чу­жих ам­би­ций.

Пи­шет она дол­го, по­чти чет­верть ча­са, и я на­блю­даю, как под ки­стью рож­да­ет­ся текст, чья внеш­няя веж­ли­вость и об­те­ка­е­мость фор­му­ли­ро­вок скры­ва­ет сталь­ной, непро­би­ва­е­мый от­каз, об­ле­чен­ный в фор­му за­бот­ли­во­го со­ве­та. На­ко­нец ма­туш­ка от­кла­ды­ва­ет кисть, ду­ет на влаж­ные иеро­гли­фы и про­тя­ги­ва­ет мне пись­мо. Чи­таю вслух, на­сла­жда­ясь каж­дым сло­вом, как гур­ман на­сла­жда­ет­ся ред­ким ви­ном:

«По­чтен­ней­шим стар­ши­нам Сто­лич­ной гиль­дии шел­ко­вых тор­гов­цев от недо­стой­ной до­че­ри тор­гов­ца Чжао, осме­ли­ва­ю­щей­ся вы­ска­зать свое ни­чтож­ное мне­ние в от­вет на за­прос муд­рых и ува­жа­е­мых кол­лег.

С глу­бо­чай­шим по­чте­ни­ем и тре­пе­том пе­ред ве­ли­чи­ем им­пе­ра­тор­ско­го до­ма поз­во­лю се­бе на­пом­нить, что ис­кус­ство ком­мер­ции зи­ждет­ся на трех незыб­ле­мых стол­пах: яс­но­сти усло­вий, га­ран­тии воз­вра­та и вза­им­ной вы­го­де. За­ем, ли­шен­ный хо­тя бы од­но­го из этих ос­но­ва­ний, пе­ре­ста­ет быть ком­мер­че­ской опе­ра­ци­ей и пре­вра­ща­ет­ся в акт бла­го­тво­ри­тель­но­сти.

Бла­го­тво­ри­тель­ность – за­ня­тие бла­го­род­ное и до­стой­ное по­хва­лы, но, как из­вест­но, рис в ам­ба­рах не при­бав­ля­ет­ся от вы­со­ких слов, а лишь от тща­тель­но­го уче­та и свое­вре­мен­ных по­ста­вок.

Во­сточ­ный Дво­рец, без со­мне­ния, яв­ля­ет­ся сре­до­то­чи­ем доб­ро­де­те­ли и вы­со­ких иде­а­лов. Од­на­ко доб­ро­де­тель, увы, не кон­вер­ти­ру­ет­ся в звон­кую мо­не­ту на рын­ке. А вы­со­кие иде­а­лы, как по­ка­зы­ва­ет опыт, име­ют обык­но­ве­ние ис­па­рять­ся быст­рее утрен­ней ро­сы, ко­гда при­хо­дит вре­мя воз­вра­та дол­гов.

Моя ни­чтож­ная се­мья, за­ни­ма­ю­ща­я­ся пре­зрен­ным ре­меслом тор­гов­ли вот уже три по­ко­ле­ния, при­дер­жи­ва­ет­ся про­сто­го пра­ви­ла: мы да­ем в долг лишь тем, чья пла­те­же­спо­соб­ность под­твер­жде­на не ти­ту­ла­ми, а ак­ти­ва­ми. Мы ве­рим в си­лу до­го­во­ров, скреп­лен­ных не толь­ко им­пе­ра­тор­ской пе­ча­тью, но и ре­аль­ны­ми за­ло­га­ми – будь то зем­ли, то­вар­ные за­па­сы или до­ли в при­быль­ных пред­при­я­ти­ях.

К глу­бо­чай­ше­му со­жа­ле­нию, Во­сточ­ный Дво­рец в на­сто­я­щий мо­мент не рас­по­ла­га­ет лик­вид­ны­ми ак­ти­ва­ми, спо­соб­ны­ми слу­жить обес­пе­че­ни­ем зай­ма. Бо­лее то­го, со­глас­но на­шим скром­ным под­сче­там, те­ку­щие дол­го­вые обя­за­тель­ства двор­ца пе­ред раз­лич­ны­ми по­став­щи­ка­ми уже пре­вы­ша­ют го­до­вой до­ход трех во­сточ­ных про­вин­ций.

Предо­став­ле­ние до­пол­ни­тель­но­го необес­пе­чен­но­го кре­ди­та в по­доб­ной си­ту­а­ции бы­ло бы ак­том не щед­ро­сти, а без­рас­суд­ства. А без­рас­суд­ство, как из­вест­но, это рос­кошь, ко­то­рую мо­гут поз­во­лить се­бе лишь те, кто не кор­мит се­мьи сво­их ра­бот­ни­ков и не от­ве­ча­ет пе­ред пай­щи­ка­ми.

По­се­му моя ни­чтож­ная ре­ко­мен­да­ция та­ко­ва: веж­ли­во, с мак­си­маль­ным по­чте­ни­ем и со­бо­лез­но­ва­ни­ем, от­ка­зать Во­сточ­но­му Двор­цу в зай­ме, со­слав­шись на вре­мен­ное от­сут­ствие сво­бод­ных средств, свя­зан­ное с се­зон­ны­ми рас­че­та­ми и необ­хо­ди­мо­стью об­нов­ле­ния то­вар­ных за­па­сов.

Ес­ли же де­ле­га­ция прин­цес­сы Су по­пы­та­ет­ся при­ме­нить угро­зы или ад­ми­ни­стра­тив­ное дав­ле­ние – немед­лен­но об­ра­тить­ся с жа­ло­бой в Ми­ни­стер­ство Тор­гов­ли и Три­бу­нал, со­слав­шись на на­ру­ше­ние им­пе­ра­тор­ско­го эдик­та о сво­бо­де ком­мер­че­ской де­я­тель­но­сти.

Ко­пию дан­но­го пись­ма на­прав­ляю во все круп­ные гиль­дии сто­ли­цы с ре­ко­мен­да­ци­ей при­дер­жи­вать­ся еди­ной по­зи­ции.

С глу­бо­чай­шим по­чте­ни­ем и по­же­ла­ни­я­ми про­цве­та­ния,

Гос­по­жа Чжао, недо­стой­ная гла­ва тор­го­во­го до­ма».

До­чи­тав, мед­лен­но под­ни­маю взгляд на ма­туш­ку, та невоз­му­ти­мо от­пи­ва­ет чай, но в угол­ках ее губ при­та­и­лась ед­ва за­мет­ная, тор­же­ству­ю­щая улыб­ка.

– Это… это не про­сто от­каз, – про­из­но­шу с вос­хи­ще­ни­ем. – Это эко­но­ми­че­ская бло­ка­да, обер­ну­тая в шелк веж­ли­во­сти.

– Имен­но, – ки­ва­ет ма­туш­ка. – К ве­че­ру это пись­мо бу­дет за­чи­та­но на со­бра­ни­ях всех круп­ных гиль­дий. К зав­траш­не­му утру ни один ува­жа­ю­щий се­бя ку­пец в сто­ли­це не даст Во­сточ­но­му Двор­цу в долг и мед­но­го гро­ша. Су Ва­нь­эр об­на­ру­жит, что ее ти­тул крон­прин­цес­сы не сто­ит и рва­ной со­ло­мен­ной сан­да­лии, ко­гда речь за­хо­дит о ре­аль­ных день­гах.

– А угро­зы Наслед­но­го Прин­ца ли­шить гиль­дии тор­го­вых при­ви­ле­гий?

Ма­туш­ка фыр­ка­ет – звук, весь­ма непо­до­ба­ю­щий да­ме ее ста­ту­са, но от­ра­жа­ю­щий всю глу­би­ну пре­зре­ния к по­доб­ной неком­пе­тент­но­сти.

– Пусть по­про­бу­ет. Тор­го­вые при­ви­ле­гии да­ру­ет Им­пе­ра­тор, а не его ин­фан­тиль­ный от­прыск. К то­му же, ес­ли Ли Цзянь дей­стви­тель­но ре­шит­ся на столь иди­от­ский шаг, че­рез неде­лю в сто­ли­це нач­нет­ся де­фи­цит все­го – от ри­са до шел­ка. Че­рез две неде­ли тол­па го­лод­ных го­ро­жан штур­му­ет Во­сточ­ный Дво­рец. Че­рез три неде­ли Им­пе­ра­тор лич­но вы­по­рет сво­е­го на­след­ни­ка и вер­нет при­ви­ле­гии, за­од­но при­не­ся пуб­лич­ные из­ви­не­ния ку­пе­че­ству. Ли Цзянь ко­неч­но глуп, но не на­столь­ко.

До­пи­ваю чай, чув­ствуя, как по ве­нам раз­ли­ва­ет­ся при­ят­ное, по­чти фи­зи­че­ское удо­воль­ствие от на­блю­де­ния за тем, как ма­туш­ка, не вста­вая из-за сто­ла и не об­на­жая ме­ча, ме­то­дич­но ду­шит ам­би­ции «бе­ло­го ло­то­са», пе­ре­кры­вая ей до­ступ к един­ствен­но­му ре­сур­су, ко­то­рый ре­аль­но пра­вит ми­ром – день­гам.

Су Ва­нь­эр хо­те­ла уни­зить ме­ня, пре­вра­тив в на­лож­ни­цу и жи­вую де­ко­ра­цию сво­е­го три­ум­фа. Те­перь она об­на­ру­жит, что все ее шел­ка, неф­ри­ты и мра­мор­ные по­лы – это все­го лишь де­ко­ра­ции, за ко­то­ры­ми зи­я­ет пу­сто­та ра­зо­рен­ной каз­ны. А ко­гда де­ко­ра­ции рух­нут, об­на­жив гниль, ей при­дет­ся от­ве­чать не пе­ред сен­ти­мен­таль­ным Прин­цем, а пе­ред хо­лод­ным, ци­нич­ным Им­пе­ра­то­ром, для ко­то­ро­го лю­бовь – это при­ят­ное, но со­вер­шен­но необя­за­тель­ное до­пол­не­ние к ком­пе­тент­но­сти.

Ве­чер то­го же дня за­ста­ет ме­ня в бе­сед­ке, за чте­ни­ем оче­ред­но­го фи­ло­соф­ско­го трак­та­та – не из люб­ви к муд­ро­сти древ­них, а по­то­му что без­де­лье угне­та­ет ку­да силь­нее, чем са­мый из­ну­ри­тель­ный труд. Солн­це кло­нит­ся к за­ка­ту, окра­ши­вая небо в от­тен­ки рас­плав­лен­ной ме­ди и пур­пур­но­го шел­ка, а воз­дух на­пол­ня­ет­ся про­хла­дой и аро­ма­том цве­ту­щей сли­вы, чьи ле­пест­ки, слов­но сне­жин­ки, кру­жат­ся в лег­ком ве­чер­нем ве­тер­ке.

И сно­ва – этот зна­ко­мый, ед­ва уло­ви­мый за­пах мо­ро­за, во­ро­не­ной ста­ли и терп­ко­го му­ску­са, пред­ве­ща­ю­щий по­яв­ле­ние че­ло­ве­ка, для ко­то­ро­го по­ня­тие «дверь» яв­ля­ет­ся чем-то су­гу­бо де­ко­ра­тив­ным. Да­же не под­ни­мая го­ло­вы от свит­ка, про­из­но­шу в пу­сто­ту:

– Князь Ли Юань, ес­ли вы про­дол­жи­те иг­но­ри­ро­вать су­ще­ство­ва­ние вход­ной груп­пы мо­е­го па­ви­льо­на, при­дет­ся уста­но­вить от­дель­ную ка­лит­ку с таб­лич­кой «Для гла­вы Тай­ной Ст­ра­жи». С ко­ло­коль­чи­ком.

Из те­ни у ко­лон­ны вы­сту­па­ет фи­гу­ра в чер­ном – уже при­выч­ная, по­чти до­маш­няя, хо­тя «до­маш­ним» это­го че­ло­ве­ка не на­зо­вешь да­же