Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

К по­лу­дню в глав­ный зал по­ме­стья вва­ли­ва­ет­ся де­ле­га­ция из Во­сточ­но­го Двор­ца. Во гла­ве – стар­ший ев­нух Ми­ни­стер­ства Двор­цо­вых Дел, чье ли­цо по­кры­то ис­па­ри­ной, несмот­ря на зим­ний хо­лод, а ру­ки, сжи­ма­ю­щие сви­ток с им­пе­ра­тор­ской пе­ча­тью, дро­жат так, слов­но он несет не бу­ма­гу, а ядо­ви­тую змею. За его спи­ной – трое млад­ших чи­нов­ни­ков, чьи взгля­ды ме­чут­ся по за­лу, из­бе­гая встре­чать­ся с мо­и­ми гла­за­ми.

Ма­туш­ка, вос­се­да­ю­щая на рез­ном крес­ле из чер­но­го де­ре­ва, мед­лен­но от­кла­ды­ва­ет гросс­бух и под­ни­ма­ет на ев­ну­ха взгляд, в ко­то­ром за­сты­ла та са­мая веж­ли­вая, ле­дя­ная учти­вость, от ко­то­рой за­ка­лен­ные пе­ре­го­вор­щи­ки на­чи­на­ют за­и­кать­ся.

– Ми­ни­стер­ство Двор­цо­вых Дел удо­ста­и­ва­ет наш скром­ный дом ви­зи­том, – ров­ный, бар­хат­ный го­лос ма­туш­ки на­пол­ня­ет зал. – По­ла­гаю, речь идет не о по­здрав­ле­ни­ях с на­сту­па­ю­щим празд­ни­ком Ве­сен­не­го Рав­но­ден­ствия?

Ев­нух сгла­ты­ва­ет, раз­во­ра­чи­ва­ет сви­ток и на­чи­на­ет чи­тать дро­жа­щим го­ло­сом, из ко­то­ро­го тща­тель­но вы­жа­та вся­кая ин­то­на­ция, оста­вив лишь ме­ха­ни­че­ское вос­про­из­ве­де­ние чу­жих, яв­но про­дик­то­ван­ных слов:

– По во­ле Наслед­но­го Прин­ца Ли Цзя­ня, дей­ству­ю­ще­го от име­ни Его Ве­ли­че­ства Им­пе­ра­то­ра… дом Чжао об­ви­ня­ет­ся в го­су­дар­ствен­ной из­мене, вы­ра­зив­шей­ся в тай­ном сго­во­ре с вар­вар­ски­ми пле­ме­на­ми се­вер­ных сте­пей с це­лью под­ры­ва ав­то­ри­те­та за­кон­ной вла­сти и де­ста­би­ли­за­ции обо­ро­ны ру­бе­жей Ве­ли­кой Янь.

Ти­ши­на, по­вис­шая в за­ле, на­столь­ко плот­ная, что слыш­но, как за ок­ном ве­тер ше­ле­стит су­хи­ми ли­стья­ми бам­бу­ка. Отец, сто­я­щий у ко­лон­ны, мед­лен­но скре­щи­ва­ет ру­ки на гру­ди, и его шра­ми­ро­ван­ное ли­цо при­об­ре­та­ет вы­ра­же­ние че­ло­ве­ка, ко­то­рый толь­ко что услы­шал, как ре­бе­нок об­ви­нил за­ка­лен­но­го пол­ко­вод­ца в тру­со­сти. Брат Чэ­нь, си­дя­щий в уг­лу за сто­лом с юри­ди­че­ски­ми свит­ка­ми, да­же не под­ни­ма­ет го­ло­вы, лишь ед­ва за­мет­но ка­ча­ет ею, слов­но фик­си­руя оче­ред­ной слу­чай во­пи­ю­ще­го на­ру­ше­ния про­цес­су­аль­но­го пра­ва. А ма­туш­ка… ма­туш­ка улы­ба­ет­ся – это та са­мая улыб­ка, ко­то­рую тор­гов­цы на­зы­ва­ют «по­це­лу­ем аку­лы» – пре­крас­ная, без­упреч­ная и аб­со­лют­но смер­то­нос­ная.

– Го­су­дар­ствен­ная из­ме­на, – по­вто­ря­ет ма­туш­ка, слов­но про­буя сло­во на вкус. – Ка­кое се­рьез­ное об­ви­не­ние. По­ла­гаю, у Его Вы­со­че­ства есть до­ка­за­тель­ства? Сви­де­тель­ские по­ка­за­ния? Пе­ре­хва­чен­ная пе­ре­пис­ка с вар­вар­ски­ми во­ждя­ми? Или хо­тя бы от­чет о по­до­зри­тель­ных фи­нан­со­вых опе­ра­ци­ях?

Ев­нух блед­не­ет еще силь­нее, его ада­мо­во яб­ло­ко ме­чет­ся вверх-вниз.

– До­ка­за­тель­ством яв­ля­ет­ся… яв­ля­ет­ся сам факт то­го, что вар­ва­ры по­тре­бо­ва­ли сме­ще­ния глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го Су Чж­эня и воз­вра­ще­ния на пост… э-э… ва­ше­го су­пру­га, ге­не­ра­ла Чжао. Это… это яв­ное сви­де­тель­ство сго­во­ра!

Отец из­да­ет звук, на­по­ми­на­ю­щий сдав­лен­ное ры­ча­ние мед­ве­дя, ко­то­ро­го раз­бу­ди­ли по­сре­ди зим­ней спяч­ки ра­ди от­кро­вен­ной глу­по­сти.

– Так вар­ва­ры об­ла­да­ют здра­вым смыс­лом и по­ни­ма­ют, что ар­ми­ей дол­жен ко­ман­до­вать во­ин, а не вер­си­фи­ка­тор, неспо­соб­ный от­ли­чить строй от по­э­ти­че­ской стро­фы, – и это де­ла­ет ме­ня пре­да­те­лем? – го­лос от­ца гре­мит, за­став­ляя млад­ших чи­нов­ни­ков ин­стинк­тив­но от­сту­пить на шаг. – Мо­жет, то­гда сто­ит об­ви­нить вар­ва­ров в го­су­дар­ствен­ной муд­ро­сти, раз они ви­дят оче­вид­ное, че­го не ви­дит Во­сточ­ный Дво­рец?

– Отец, – мяг­ко вме­ши­ва­юсь, под­ни­ма­ясь с ме­ста и де­лая шаг впе­ред. Мой го­лос зву­чит спо­кой­но, по­чти со­чув­ствен­но, слов­но об­ра­ща­юсь к ре­бен­ку, за­пу­тав­ше­му­ся в про­стей­шей ариф­ме­ти­че­ской за­да­че. – Не сто­ит пу­гать ува­жа­е­мо­го по­слан­ни­ка. Он лишь вы­пол­ня­ет при­каз.

По­во­ра­чи­ва­юсь к ев­ну­ху, скла­ды­ваю ру­ки в без­упреч­ном при­двор­ном же­сте и скло­няю го­ло­ву ров­но на трид­цать гра­ду­сов – до­ста­точ­но, что­бы про­де­мон­стри­ро­вать ува­же­ние к долж­но­сти, но недо­ста­точ­но, что­бы при­знать обос­но­ван­ность об­ви­не­ния.

– Пе­ре­дай­те Его Вы­со­че­ству Наслед­но­му Прин­цу, что дом Чжао глу­бо­ко скор­бит о его оза­бо­чен­но­сти. Мы, ни­чтож­ные под­дан­ные, ис­кренне же­ла­ем по­мочь раз­ве­ять все недо­ра­зу­ме­ния. Для это­го мы го­то­вы предо­ста­вить пол­ный фи­нан­со­вый от­чет о на­ших тор­го­вых опе­ра­ци­ях за по­след­ние пять лет, вклю­чая все сдел­ки с се­вер­ны­ми про­вин­ци­я­ми. Мы так­же го­то­вы пе­ре­дать ко­пии всей на­шей де­ло­вой пе­ре­пис­ки, дабы Его Вы­со­че­ство мог лич­но убе­дить­ся, что в ней нет ни еди­но­го упо­ми­на­ния о вар­ва­рах, за ис­клю­че­ни­ем стан­дарт­ных пре­ду­пре­жде­ний ка­ра­ван­щи­кам о необ­хо­ди­мо­сти уси­лен­ной охра­ны.

Де­лаю па­у­зу, поз­во­ляя сло­вам по­вис­нуть в воз­ду­хе, а за­тем до­бав­ляю, и го­лос мой при­об­ре­та­ет от­те­нок ста­ли, обер­ну­то­го в шелк:

– Ра­зу­ме­ет­ся, это зай­мет неко­то­рое вре­мя. На­ши ар­хи­вы весь­ма об­шир­ны. По­ла­гаю, три-че­ты­ре ме­ся­ца на под­го­тов­ку до­ку­мен­тов – вполне ра­зум­ный срок. Мы ведь хо­тим, что­бы рас­сле­до­ва­ние бы­ло мак­си­маль­но тща­тель­ным, не прав­да ли?

Ев­нух от­кры­ва­ет рот, за­тем за­кры­ва­ет его, по­ни­мая ло­вуш­ку. Че­ты­ре ме­ся­ца. За че­ты­ре ме­ся­ца на се­вер­ной гра­ни­це мо­жет про­изой­ти что угод­но – от пол­но­го кра­ха обо­ро­ны до от­кры­то­го бун­та го­ло­да­ю­щих сол­дат. За че­ты­ре ме­ся­ца Су Чж­э­нь успе­ет на­де­лать столь­ко оши­бок, что его имя ста­нет на­ри­ца­тель­ным в зна­че­нии «без­дар­ный вы­скоч­ка». А глав­ное – за че­ты­ре ме­ся­ца весь сто­лич­ный тор­го­вый класс, взбе­шен­ный кон­фис­ка­ци­ей неф­ри­та и дру­ги­ми «ини­ци­а­ти­ва­ми» Во­сточ­но­го Двор­ца, пре­вра­тит­ся в ки­пя­щий ко­тел недо­воль­ства, спо­соб­ный взо­рвать­ся со­ци­аль­ным бун­том.

– Но… Его Вы­со­че­ство тре­бу­ет немед­лен­но­го… – ле­пе­чет ев­нух.

– Не­мед­лен­но­го че­го? – хо­лод­но об­ры­ва­ет ма­туш­ка. – Призна­ния в несу­ще­ству­ю­щем пре­ступ­ле­нии? Увы, да­же ес­ли бы мы хо­те­ли уго­дить Прин­цу, мы фи­зи­че­ски не спо­соб­ны при­знать­ся в том, че­го не со­вер­ша­ли. Это про­ти­во­ре­чит ба­зо­вым за­ко­нам ло­ги­ки. Мой сын, су­дья три­бу­на­ла, мо­жет предо­ста­вить вам юри­ди­че­ское обос­но­ва­ние, по­че­му вы­нуж­ден­ное при­зна­ние недей­стви­тель­но в су­де.

Брат Чэ­нь, не от­ры­ва­ясь от свит­ков, невоз­му­ти­мо про­из­но­сит:

– Ста­тья со­рок шесть Ко­дек­са Уго­лов­но­го Су­до­про­из­вод­ства. Призна­ние, дан­ное под дав­ле­ни­ем или в от­сут­ствие ма­те­ри­аль­ных до­ка­за­тельств, яв­ля­ет­ся ни­чтож­ным. По­пыт­ка при­нуж­де­ния к лож­но­му при­зна­нию ка­ра­ет­ся ссыл­кой на ка­торж­ные ра­бо­ты сро­ком от трех до пя­ти лет. Для чи­нов­ни­ков – уси­лен­ное на­ка­за­ние.

По­след­няя фра­за па­да­ет на ев­ну­ха, как ле­дя­ная глы­ба. Он блед­не­ет на­столь­ко, что его ли­цо при­об­ре­та­ет от­те­нок ри­со­вой бу­ма­ги. Млад­шие чи­нов­ни­ки за его спи­ной на­чи­на­ют мед­лен­но пя­тить­ся к вы­хо­ду, яв­но не же­лая ока­зать­ся со­участ­ни­ка­ми юри­ди­че­ско­го са­мо­убий­ства.

– Мы… мы пе­ре­да­дим ваш от­вет Его Вы­со­че­ству, – вы­дав­ли­ва­ет ев­нух и, схва­тив по­лы ха­ла­та, стре­ми­тель­но ре­ти­ру­ет­ся из за­ла, увле­кая за со­бой сви­ту.

Тя­же­лые две­ри за­кры­ва­ют­ся с глу­хим сту­ком. Ма­туш­ка мед­лен­но под­ни­ма­ет­ся, под­хо­дит к ок­ну и смот­рит на уда­ля­ю­щи­е­ся фи­гу­ры.

– Ва­нь­эр сей­час пла­чет на гру­ди у Прин­ца, об­ви­няя нас в же­сто­ко­сти и неже­ла­нии по­мочь ее бед­но­му, окле­ве­тан­но­му брат­цу, – ров­но про­из­но­сит ма­туш­ка. – Ли Цзянь, есте­ствен­но, по­ве­рит каж­до­му ее сло­ву.

– И что он сде­ла­ет? – спра­ши­ваю, под­хо­дя к ней.

– То, что де­ла­ют все ин­фан­тиль­ные пра­ви­те­ли, столк­нув­ши­е­ся с со­про­тив­ле­ни­ем, ко­то­рое нель­зя сло­мать гру­бой си­лой, – от­ве­ча­ет ма­туш­ка, и в ее гла­зах вспы­хи­ва­ет хо­лод­ное, тор­же­ству­ю­щее пла­мя. – Он по­пы­та­ет­ся на­не­сти удар по на­шей ре­пу­та­ции. При­ка­жет сво­им при­хле­ба­те­лям рас­про­стра­нять слу­хи о «тор­га­шах-пре­да­те­лях». Воз­мож­но, да­же устро­ит по­ка­за­тель­ный суд над кем-ни­будь из на­ших мел­ких парт­не­ров, что­бы за­пу­гать осталь­ных.

– Но это лишь уско­рит его па­де­ние, – под­ме­чаю я. – Ку­пе­че­ство не