Конгруэнт - Вероника Десмонд

Я медленно отступаю назад, заставляя себя двигаться, и с опозданием понимаю, что вибрирует телефон. Застыв в дверях, я равнодушно произношу:

– Бастард Рейвенскрофта чуть не убил меня. Он учится вместе со мной в Кингстоне. Я просто хочу доказать его вину.

Мириам молчит. Я слышу, как тикают часы в гостиной, слышу свое громкое дыхание.

Секунда. Еще одна. Я делаю шаг к двери, и в этот момент она тихо бросает мне в спину:

– Не связывайся с этой семьей, Изабелла. Это плохо кончится.

Я просыпаюсь от собственного крика посреди ночи.

Сердце бьется, как барабан, впрыскивая в вены дозу адреналина. Паника охватывает мои ледяные конечности. Окна дребезжат, на улице хлещет дождь, а вспышка молнии периодически пронзает пространство.

Фантомный запах гари становится просто невыносимым.

Я дергаю рукой, чтобы вытереть пот со лба, и звон металла приводит меня в чувство. Облегчение прокатывается по всему телу, когда я осознаю, что очнулась в своей комнате.

От кошмаров трудно избавиться.

Они похожи на раковую опухоль, медленно разрастающуюся в организме, который вскоре не сможет функционировать.

Я смотрю на наручники – это единственный способ борьбы с лунатизмом.

Дерьмовый результат генетически обусловленной нестабильности сна. Сомнамбулизм передался мне по наследству от безумной матери.

Верити действительно была сумасшедшей.

Мне достались ее красота, острый язык и постоянное ощущение дереализации[14].

Мурашки пробегают по коже, когда вдалеке трещат половицы. Желудок сжимается, и я осматриваюсь вокруг.

Здесь кто-то есть.

Очертания тени, сидящей на кресле, пробуждают во мне грубый животных страх.

Я дергаюсь и давлю в себе крик, вжимаясь в поцарапанное изголовье кровати. У меня начинается кашель.

Возьми себя, на хрен, в руки и приди в себя, Ашборн.

Мои похолодевшие пальцы прикладывают ко рту ингалятор, впускают в легкие лекарство, а затем я шарю под матрасом, чтобы найти ключ.

Все здания Кингстона расположены в старых шотландских поместьях с секретными ходами, бывшими подвалами для рабов и призраками прошлого, которые, по словам религиозных фанатиков, стонут по ночам под завывающим ветром.

Я не верю в Бога.

Но считаю, что с богатыми дерьмо случается чаще, чем с кем-либо еще.

Зрение постепенно привыкает к темноте, тусклый свет от ночного фонаря проникает через окно в комнату.

И теперь я вижу его.

Он наблюдает за мной, сидя в дальнем углу и скрестив ноги.

Его пальцы медленно начинают стучать по подлокотнику. Лицо скрыто театральной маской, вдохновленной комедией дель арте[15].

На маске застыло преувеличенное выражение ужаса, словно гротескная пародия на человеческий крик. Лицо утоплено в мертвенно-белой краске, а темные глаза, резкие брови и кровавый рот вырезаны, как шрамы.

В отчаянии я дергаю рукой, пытаясь сорвать с себя наручник, но он не поддается.

Закричи.

Позови на помощь.

Сделай, мать твою, хоть что-то, Изабелла.

Я могла бы не возвращаться в Шотландию, могла бы забыть про увиденное, но я никогда не была умной. Какая-то часть меня безрассудно и дико хотела узнать правду. Кого он убил? Убьет ли он еще раз?

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос хриплый и испуганный, я ругаю себя за слабость.

Я чувствую каждым своим наэлектризованным дюймом тела, как он смотрит на меня. И он знает, что я смотрю в ответ.

– Ты пришел убить меня?

Он поворачивает голову, переводя внимание на стену, увешанную фотографиями. Возможно, это помешательство, но я отчаянно нуждаюсь в чужой жизни.

Теперь я знаю его адрес, его номер и хобби, его близких друзей и диагнозы, указанные в медицинской карте.

AB Rh-: группа крови – четвертая отрицательная.

В каком-то смысле это форма насилия. Я видела много подобных дел, и сначала действия преступников кажутся безобидными. Сталкинг – это нежелательное навязчивое внимание к одному человеку со стороны другого.

Вот только я сознательно преследовала его, влезла в окружение, изучала поведение.

Я стала одержима.

Это галлюцинации? Слишком яркий сон?

Чон наклоняет голову, рассматривая меня с ленивой жадностью, а затем достает пачку сигарет с зажигалкой из кармана и закуривает. Из-за тусклого света выдыхаемый дым загорается.

Мои руки отчаянно шарят под матрасом в тщетной попытке найти ключ. Он медленно поднимается и подходит к моей кровати, продолжая молчать.

Все в нем дестабилизирует.

Идеальные серые брюки, идеальный черный джемпер, идеально уложенные волосы, идеальное сильное тело, идеальное лицо с резкими чертами, вылепленными словно из мрамора, – я помню его наизусть.

И только безжизненный темный взгляд выдает его изъян.

Его совершенное и исключительное уродство.

Затаив дыхание, я подтягиваю к себе ноги, когда он хочет дотронуться до них. Я слишком напугана.

Это безумие – то, что я чувствую. У меня посттравматический стресс или что-то типа такого?

– Что же мне с тобой делать? – Мрачный задумчивый шепот проникает до самых костей, и я делаю глубокий вдох.

– Тебе лучше уйти. Или я закричу.

– Или? – Он затягивается, обнимая сигарету греховными сухими губами. Я еще помню их. Помню каждое касание к моей коже. И меня это злит. – Мне нравится, когда ты кричишь, но я пришел сюда не за этим.

Интенсивный взгляд застревает на моей груди, обтянутой тонкой майкой, затем спускается ниже, скользит по пижамным шортам и спускается на ноги. Температура моего тела поднимается.

Его холодные длинные пальцы ловят мою лодыжку и резко тянут на себя. Я вскрикиваю, когда металл от наручника впивается в кожу.

– Тише, Изабелла. Ты можешь проснуться.

– Что?..

Его рука движется вниз по ноге, пальцы почти нежно касаются татуировки в виде лилии, но жест совсем не искренен. Он злой, насыщенный и темный.

– Только посмотри на себя. Прекрасный дьявол, ищущий искупления, со своим ложным превосходством, высокомерием и желанием обладать. Ты сойдешь в ад легко, милая.

Я не могу терпеть его касания.

Это слишком… мучительно.

– Сними маску.

– Сниму, если ты снимешь шорты.

Реальность обрушивается на меня, как смертоносный ураган, неумолимо впрыскивающий яд в мои вены. Я достала видео из клуба «Дьявол». Тошнотворный хруст костей, истошные крики, бесконечно льющаяся кровь.

Чон хладнокровен и жесток, но он не будет насиловать девушку, верно? Но я так же знаю, что этот человек не остановится ни перед чем, если чего-то захочет.

И сейчас он хочет меня.

Каждая моя мышца напрягается, когда он тушит сигарету о кровать и дергает за резинку шорт. Я могу сопротивляться, но сопротивляться ему? Это всегда будет похоже на бой с хищником, который уже сомкнул челюсти на моей шее.

– Уходи, – шепчу я задушено.