Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

— Не льстите себе.

— Я стараюсь. Но у меня кольцо загорается от писем, стены гудят, дорога проверяет честность, а ваша печать отвечает на мои слова. Трудно не заподозрить личное отношение.

Сельма за моей спиной негромко кашлянула.

Дарен всё же повернул голову.

— Вейрхольм реагирует на старые клятвы.

— И какая старая клятва могла среагировать на меня?

— Вот это мы и выясним.

— Мы?

— Вы хотели участвовать.

— Да. Просто удивилась, что вы не забыли.

— Я редко забываю условия договора.

Кабинет Дарена встретил нас знакомым холодным порядком: карты, тяжёлый стол, свитки, полки, очаг. Только сейчас на столе лежали не брачные документы, а большой лист с неровной схемой, металлическая пластина, футляр с южной подвеской и письмо.

Письмо положили отдельно.

Мне показалось, что бумага на столе выглядит слишком невинно для того, что она только что сделала.

Сельма закрыла дверь.

Дарен подошёл к столу, снял с правой руки перчатку, хотя не носил её в комнате, и положил рядом. Печать была открыта. Линии уже не светились, но стали темнее обычного. Я заметила, что он слегка сгибает пальцы, будто рука после вспышки слушается хуже.

Не спросила.

Очень захотелось, но не спросила.

Во-первых, он бы наверняка ответил что-то вроде «не ваше дело». Во-вторых, я сама поставила условие не вторгаться без предупреждения. Уважение границ работает в обе стороны, даже если одна из сторон — проклятый северный князь, раздражающе красивый в свете очага.

— Садитесь, — сказал он.

Я села в кресло у стола.

Сельма осталась стоять.

— Госпожа Сельма, — Дарен указал на письмо. — Кто знал, что вещи Виолы будут разбирать сегодня вечером?

— Я. Ровен. Две девушки из прислуги. Стража восточного крыла. Вы. Лиана. Возможно, мастер Элвин, поскольку забирал документы. Лорд Мерден мог узнать от кого-то из нижнего двора. Торн — если ему доложили по линии управляющих.

— То есть вся крепость, если очень упростить, — сказала я.

Сельма посмотрела на меня.

— Почти.

— А кто знал, в какой комнате?

— Меньше людей.

— Но письмо всё равно нашли под дверью именно там.

Дарен взял футляр с подвеской и повернул его в пальцах.

— Письмо не обязательно должно было быть доставлено человеком.

Я медленно повернула голову.

— Очень надеялась, что вы этого не скажете.

— В Вейрхольме есть служебные ходы.

— Это лучше.

— И старые проходы, которые не открываются обычными ключами.

— А вот это хуже.

Сельма сжала губы.

— Старые проходы закрыты.

Дарен поднял взгляд.

— Все?

Пауза.

Сельма не любила паузы. Я уже заметила. Она была женщиной точных ответов, списков и закрытых дверей. И если она молчала, значит, ответ был неприятным.

— Те, о которых мне известно, — произнесла она.

— Значит, есть те, о которых вам неизвестно, — сказала я.

— Вейрхольму больше трёхсот лет, леди. Некоторые его части старше списка комнат.

— Дом с секретами. Как неожиданно.

Дарен положил футляр на стол.

— Это не просто секреты. Старые проходы связаны с печатями рода. И не открываются для посторонних.

Я посмотрела на письмо.

— Тогда тот, кто его подбросил, не посторонний.

— Или использовал того, кто не считается посторонним для дома, — сказал Дарен.

— Слугу?

— Ребёнка, слугу, стражника, члена дома, старую клятву, знак передачи.

— Мне уже не нравится, как много вариантов.

— Привыкайте к северной политике.

— Я предпочитаю южные кареты. Там хотя бы видно, кто врёт.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать, что я ещё мало знаю о южных каретах.

Сельма подошла к столу и указала на подвеску.

— Эта вещь не из гардероба Виолы.

— Откуда вы знаете?

— Я осматривала список украшений, приложенный к дорожным сундукам. Подвески там нет. К тому же цветок на ней — знак не дома Эйрдан.

— А чей?

Сельма посмотрела на Дарена.

Вот опять.

В этом доме взгляды часто говорили больше, чем слова, и почти всегда хуже.

Дарен ответил:

— Дом Лиар.

— Кто это?

— Младший южный род. Формально союзники Эйрданов. Неформально — те, кто часто делает грязную работу за более сильных.

— То есть подвеска могла быть знаком для кого-то из них?

— Или намёком, что Лиары причастны.

— А может, подставой на подставе.

Дарен кивнул.

— Именно.

Я потёрла виски, потом вспомнила, что здесь никто не обязан понимать этот жест, и опустила руку.

— Скажите мне главное. Что значит стать частью проклятия?

Сельма отвернулась к окну.

Дарен молчал слишком долго.

— Не уходите от ответа, — сказала я. — Я не прошу красивую легенду. Мне нужна рабочая версия.

— Рабочая версия, — повторил он.

— Да. Такая, по которой можно принимать решения.

Он медленно провёл пальцами по краю стола. Печать на руке чуть дрогнула.

— Род Вейров держит северные границы через старую клятву. Это знают все. Но не все знают, что клятва не принадлежит только мне. Она связана с домом, землёй, дорогой и теми, кто входит в договор с Вейрами.

— Брачный договор?

— В том числе.

— То есть невеста князя может попасть под действие вашей печати?

— Может стать частью связки.

Слово прозвучало почти спокойно.

У меня внутри всё холодело.

— Связки — это плохо?

— Это власть и обязанность.

— У вас удивительный талант давать ответы, от которых вопросов становится больше.

— Вы просили рабочую версию.

— Тогда попроще.

Он посмотрел прямо на меня.

— Если Совет признает вас моей невестой не только политически, но и по старому праву дороги, печать может связать вас с Вейрхольмом. Не как супругу. Как участницу клятвы.

— И что со мной будет?

— Не знаю.

Вот второе «не знаю» за вечер.

И оба раза от него хотелось встать и уйти куда-нибудь очень далеко. Желательно в мир с нормальными договорами, где подписи не светятся, дороги не разговаривают, а брачные соглашения не пытаются сделать тебя частью древней клятвы.

— С Виолой было бы так же?

— Нет.

— Почему?

— Дорога не отвечала бы ей.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

Дарен посмотрел на моё кольцо.

— Потому что Вейрхольм не признал бы её правду.

Я молчала.

Сельма тоже.

За окном ветер ударил в стекло, и мне показалось, что где-то очень далеко по стенам прошёл слабый шёпот.

Не слова.

Просто движение старого дома, который не спал.

— Значит, письмо не просто пугает, — сказала я. — Оно предупреждает о реальной возможности.

— Да.

— И вы всё равно хотите, чтобы я изображала вашу невесту до Совета.

— Да.

Меня обожгло злостью.

— Вы замечаете, как это звучит?

— Замечаю.

— И?

— Если я сниму с вас статус сейчас, Эйрданы потребуют вас обратно. Если оставлю без статуса в крепости, Мерден и другие назовут вас угрозой и потребуют изоляции до Совета. Если объявлю, что клятва может связать вас с Вейрхольмом, половина северных домов решит,