Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

— Тогда пока воздержусь.

— Мудро.

Пауза.

Огонь в очаге треснул. Я смотрела на карту, чтобы не смотреть на него.

— Почему вы действительно оставляете меня невестой? — спросила я.

— Я уже ответил.

— Политически необходимо. Да. Это я услышала. Теперь хочу ответ без стола, советников и формулировок.

Он долго молчал.

— Потому что вы правы, — сказал наконец.

Я подняла взгляд.

— В чём?

— Страх перед моей печатью выгоден тем, кто управляет слухами.

Слова прозвучали спокойно, но в них была усталость, старая и тяжёлая, как стены Вейрхольма.

— Вы знаете, кто?

— Частично.

— Мерден?

— Мерден говорит то, что удобно многим.

— Это не ответ.

— Это безопасный ответ.

— Для вас или для меня?

Дарен подошёл ближе. Не слишком. Но в этой комнате любое его движение ощущалось.

— Для вас. Вы просили расследовать вместе. Если я сейчас назову имя без доказательств, вы начнёте смотреть на человека иначе. Вас заметят. Вас проверят. И вы перестанете быть неудобной случайностью, став угрозой.

— То есть я опять должна ждать.

— Наблюдать.

— Разница?

— Ждущий надеется, что кто-то решит за него. Наблюдающий готовит свой ход.

Вот это я запомнила.

— А я для вас кто? — спросила я. — Ждущая, наблюдающая или временная проблема?

Дарен не отвёл глаза.

— Временная проблема.

Неприятно.

Ожидаемо, но неприятно.

— Благодарю за честность.

— Вы хотели правду.

— Хотела. Просто иногда забываю, что она без мягкой обивки.

Он чуть склонил голову.

— Но временные проблемы иногда меняют ход постоянных войн.

— А иногда, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается упрямство, — временные проблемы переживают постоянных врагов.

Его взгляд изменился.

Не сильно.

Но я увидела.

Сначала удивление. Потом интерес. Потом что-то ещё, совсем короткое, почти тёплое, что он тут же убрал за привычный холод.

— Постарайтесь сначала пережить завтрак с дамами, совет с мужчинами и сегодняшний вечер, — сказал он.

— Что вечером?

— Разбор южных вещей.

— Моих?

— Виолиных. Ваших там почти нет.

Опять.

Невеста без рода. Невеста без вещей. Невеста без прошлого, которое можно предъявить.

— Зачем разбирать?

— Среди вещей могли оставить то, что объяснит подмену.

— Или то, что сделает меня виноватой.

— Именно.

— Я буду присутствовать.

— Я так и предполагал.

— Прогресс.

— Не радуйтесь слишком рано. Я всё ещё могу запретить вам открывать сундуки без Сельмы.

— А я всё ещё могу обидеться.

— Вы часто это делаете?

— Обиду? Нет. Обычно я сразу перехожу к сарказму.

Дарен почти улыбнулся.

Почти.

И у меня внутри снова стало подозрительно тепло.

Очень некстати.

До вечера я успела узнать о Вейрхольме больше, чем хотела.

Во-первых, здесь всё делилось на уровни. Верхние крылья — княжеские, восточные покои, залы для приёмов, комнаты знатных гостей. Средние — служебные, галереи, архивные переходы, комнаты управляющих. Нижний двор — оружейные, склады, помещения для чужих сопровождающих, конюшни. Чем ниже, тем меньше света и больше правды.

Во-вторых, Сельма знала всё. Не «почти всё». Всё. Кто сколько взял ткани, какой повар поссорился с конюхом, какой стражник заснул у северной лестницы три месяца назад, какая дама попросила больше угля, чем полагалось. Если Вейрхольм был живым домом, Сельма была его памятью.

В-третьих, люди боялись Дарена не одинаково.

Воины боялись его власти, но смотрели прямо.

Слуги боялись печати, но многие — с жалостью, которую тут же прятали.

Знатные гости боялись скандала, который он мог вызвать одним решением.

Советники боялись его ошибок.

А некоторые, как Мерден, кажется, боялись вовсе не того, что Дарен опасен.

Они боялись, что он однажды перестанет быть удобным чудовищем.

К вечеру я сидела в небольшой комнате рядом с восточными покоями, где на столах разложили вещи из кареты. Сундуки Виолы. Платья, ленты, перчатки, шкатулки, письма, вышитые платки. Почти ничего Лианиного. Сельма нашла лишь маленький свёрток в углу одного сундука: простая гребёнка, нитки, старая записная книжка без обложки и кусочек ткани с вышитой буквой «М». Наверное, Морр.

Я взяла гребёнку в руки и почувствовала такую неожиданную грусть, что пришлось отвернуться.

У Виолы было шесть платьев на одну дорогу.

У Лианы — свёрток, который кто-то мог выбросить, не заметив.

— Это ваше? — спросила Сельма.

— Лианы, — ответила я.

Она не уточнила, почему я говорю так странно.

Умная женщина.

Дарен вошёл без плаща, в тёмном камзоле. За ним — Ровен. На этот раз князь был без перчаток. Печать виднелась у запястья, и две служанки, помогавшие разбирать вещи, сразу опустили глаза.

Я заметила.

Дарен тоже.

И снова сделал вид, что нет.

Вот что меня злило сильнее всего.

Не сам страх. А привычка к нему.

— Что нашли? — спросил он.

Сельма указала на стол.

— Вещи Виолы Эйрдан. Почти ничего личного Лианы Морр. Документы забрал мастер Элвин. Письма пока не вскрывали.

— Вскроем.

Дарен подошёл к столу.

Я заметила, что Мира стоит у дальнего сундука. Значит, Сельма всё-таки вернула её. Девушка поймала мой взгляд и быстро опустила глаза, но я успела кивнуть. Очень чуть-чуть.

— Что это? — спросил Ровен, доставая из бокового отделения сундука узкий футляр.

Сельма нахмурилась.

— Не помню его в списке.

Дарен повернулся.

Ровен открыл футляр.

Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с маленькой подвеской в форме южного цветка. Красиво. Дорого. Но не странно.

Странным было то, что кольцо на моём пальце вдруг потеплело.

Не вспыхнуло.

Именно потеплело.

Я осторожно шагнула ближе.

— Можно?

Ровен протянул футляр.

Я не успела коснуться подвески, как печать на руке Дарена потемнела. Воздух в комнате стал тяжёлым.

Служанки отступили.

Мира охнула.

Дарен резко сказал:

— Не трогайте.

Я замерла.

— Почему?

Он подошёл и взял футляр сам.

Печать на его руке вспыхнула сильнее.

Дарен помрачнел, но не выпустил вещь.

— Это не украшение.

Ровен сразу стал серьёзным.

— Метка?

— Скорее знак передачи.

— Для кого? — спросила я.

Дарен посмотрел на подвеску.

— Для того, кто должен был узнать, что подмена дошла до Вейрхольма.

— То есть кто-то здесь должен был найти её?

— Да.

— И понять, что я на месте.

— Или что капкан захлопнулся.

Сельма подошла к сундуку, проверила подкладку.

— Футляр был спрятан глубоко. Его не должны были найти при обычной распаковке.

— Но должны были найти при тщательной проверке, — сказала я.

Дарен посмотрел на меня.

— Значит, его оставили не для слуг.

— Для вас?

— Возможно.

— Или для тех, кто знал, что после скандала вещи проверят.

Ровен тихо выругался себе под нос.

Дарен закрыл футляр.

— Никто не выходит из комнаты.

Я подняла глаза.

— Вы думаете, кто-то из присутствующих?

— Я думаю, что если страх перед моей печатью кому-то выгоден, то он не остановится на слухах.

И в этот момент за моей спиной Мира вскрикнула.

Я резко обернулась.